ПОЭЗИЯ
ИВАН КОНОВАЛОВ
В НАШЕЙ ЖИЗНИ, В ТРУДНОЙ ПАШНЕ
* * *
Так несложно угадать, почему
привлекает нас загадка огня:
только спичкою сверкнёшь, а в дому
тени принялись друг дружку гонять.
Может, только что ты жизнь сотворил:
вот он ласковый какой, огонёк.
Слышишь лестничные скрипы перил?
кто-то курит, а ему невдомёк.
Впрочем, может, он о том же, о том,
как под искорками тлеет табак.
Полыхнул устало нимб на святом,
а иначе невозможно никак.
Полыхнул среди людей, в суете:
капюшон упал с его головы.
Язычкам огня приятно блестеть,
в пляс пускаться и не ждать похвалы.
Потому-то мы на пламя глядим,
признавая в нём желанья и страсть,
что нет-нет, да и подружимся с ним,
а рассоримся — недолго пропасть.
* * *
Яблочко по тарелочке, водка по серебру:
“Выложу отражение — отклики соберу”, —
думает так красавица и отдает лицо
омуту неглубокому, бросив туда кольцо.
Рябь по воде обманами приворожила взгляд,
двадцатилетней девушке всякий идет наряд,
бродит улыбка тайная отсветом по лицу,
девушка легковерная — лакомство подлецу.
Шьют сарафаны с блестками — шьют и разрезы глаз,
нравы такие, стало быть, заведены у нас,
крепкой стамеской плотницкой с носа горбинку срежь,
станешь тогда прекраснейшей прочих красавиц меж.
Губы кусает девушка — хочется да нельзя,
страшно отдаться знахарю, страхи в углах скользят:
как изваянья к скульптору мраморной чередой,
за исправленьем к знахарю ходят с некрасотой.
Святочное гадание, с трепетом в воду — воск,
шепчет, кем будет суженый, ей воспаленный мозг.
* * *
Мы с тобой друг с другом в ссоре
третий день подряд.
В каждом нашем разговоре
сполохи горят.
Это ходят в гуще леса,
не боясь беды,
то ли люди, то ли бесы:
в их ладонях — дым.
Спешно собираем вещи,
уезжаем прочь —
всё отчётливей и резче
наступает ночь.
Третий день друг с другом в ссоре,
уезжать куда?
В каждом нашем разговоре —
мёртвая вода.
Но тебе ещё как будто
дорог тот росток,
что по-прежнему ждёт утра,
глядя на восток.
Как он нежен, как узорен,
дай ему воды!
Третий день друг с другом в ссоре,
в шаге от беды.
* * *
Изразцы печей домашних
и на входе в храм
в нашей жизни, в трудной пашне —
лаз к иным мирам.
Украшенье, безделушка,
стебля завиток,
птица певчая, подружка
на короткий срок.
Той же глиной, из которой
лепят кирпичи,
сделать изразец с узором
и обжечь в печи.
Этот труд вполне посилен,
чуден и смирен:
просто так, на память или
украшеньем стен —
он не хуже и не лучше,
разве что едва,
чем глядеть в чужие души
и плести слова.
* * *
“Из глубины” Уальд писал в тюрьме,
не перемарывая, набело: страницы
вращаются все в той же кутерьме
обедов, безобразий тяжбы. Лица
людей любимых так искажены
пожаром ярости и холодом презренья,
что знаешь — Оскар умер для жены,
и прокляты его стихотворенья.
Но вот привычка — тот упрямый мул,
что мерно цокает, неся свою поклажу,
куда б его погонщик ни свернул,
Он горные преодолеет кряжи,
он как-нибудь дойдет: писать-писать,
марать бумагу, жаловаться, спорить,
страницы, так и не собрав в тетрадь,
все по одной — тюремщику. В заборе
из редких прутьев как бы часть его:
фарфоровое, длинное, живое
лицо в немытых волосах, чего
он вынести не мог. Как ножевое
раненье — эта тяжба, страшный суд,
смешной и грозный, — пузырится кровью.
Бывают те, что все перенесут,
он из других, привыкших жить любовью.
Привыкших к славословью, может быть —
и пусть, и пусть, но рок не терпит лоска
и круто перекраивает путь,
вводя в бонтон тюремную полоску.
А року что до человека? Рок
заботится о красоте сюжета,
о силе выписанных кровью строк —
трюизм, известный каждому поэту.
КОНОВАЛОВ Иван родился в 1988 году в Ярославле, с 2020 года живёт в Петербурге. Стихи публиковались в журналах “Наш современник”, “Звезда”, “Знамя”, “Дружба народов” и других. В 2018 году издал сборник стихов “Предвиденный огонь”, в 2022-м — сборник “Белая мгла”. Готовится к выходу третья книга. Живёт в Санкт-Петербурге.