АНАТОЛИЙ АВРУТИН НАШ СОВРЕМЕННИК № 7 2026

ПОЭЗИЯ

АНАТОЛИЙ АВРУТИН

ПО ПРАВУ РУССКОГО ПОЭТА

*   *   *

Нет Пушкиных… И Лермонтовых нет.
И нового Есенина не видно.
Без них совсем скудеет белый свет,
И за юнцов бесчувственных обидно.

А появись Есенин – что тогда?
В каком бы распроклятом “Англетере”
Его нашла бы чёрная беда
С кровавыми следами на портьере?

Неужто же, снедаемый тоской,
Задрав штаны, июлем невесёлым
Бежал бы он кабацкою Москвой
За современным псевдокомсомолом?

Куда бы он на розовом коне
Теперь скакал, искал какого рая?
Какой бы он наивной Шаганэ
Рассказывал, что здесь — та Русь святая?

А что Онегин?..  Где б он был теперь,
Чем врачевал души сквозные раны?
Клеветники России рвутся в дверь…
Перевелись и Ольги, и Татьяны…

На что б направил Пушкин дивный дар,
Кому перчатку бросил бы от злости,
Когда держава вся – сплошной анчар,
Где люди – только Каменные гости?

Пусть Лермонтову многое дано,
Что б написал он, ведая про это,
Когда вся Русь — одно Бородино,
И каждая строка – на смерть поэта?

Такое время, где не по пути
Стиху и лжи, сражению и птице…
Дано творцу лишь вспыхнуть и уйти,
Чтобы Творцом воскресшим воротиться.


*   *   *
Вдаль кто-то растерянно брёл с фонарём,
Дрожал в темноте осторожный фонарь.
А мы пробирались по тропке вдвоём –
Наощупь искали дорогу, как встарь.

И то, что тропою казалось вчера,
Во тьме превратилось в колючую жуть.
И не было в сумке у нас топора,
И было нельзя нам назад повернуть.

А кто-то отчаянный брёл с фонарём,
Но нам в темноте посветить не хотел.
Лишь громко запел на зверином, своём,
О том, что камыш тёмной ночью шумел…

И было обидно нам шарить впотьмах
Дорогу, с собою не взяв фонаря.
И спичка сгорела, не пепел, а прах
Оставив на пальцах, закопченных зря.

А кто-то по кругу блуждал с фонарём,
Но мы повторяли: “Неправда, шалишь!
Во тьме всё равно мы дорогу найдём,
А ты себе пой про шумевший камыш…”

Что дальше – забылось… То ль дымную гарь
Заметили издали и помогли…
То ль в сумке на дне отыскался фонарь…
То ль просто синицы полнеба зажгли…


*   *   *

Луна… Дорога… Снег… Ирина…
Промозглая ночная тишь.
С метелью слившись воедино,
Ты оглушительно молчишь.

Как будто сказанное прежде
Враз обратилось в забытьё,
И кто-то в нищенской одежде
Казнил дыхание твоё…

Мне не понять немые речи,
Шагов кричащих не понять.
Легла на худенькие плечи
Тоски согбенная печать.

Белёсой ночи одеяльце
Дырявит ветер-суховей.
Порыв, другой… Застыли пальцы
У тихой спутницы моей.

Дыханье сбилось беспричинно,
За пеленой не видно крыш.
Луна… Дорога… Снег… Ирина…
В ночи грохочущая тишь.


*   *   *

Тропинка вилась возле узкого берега,
Ты что-то спросила про Витуса Беринга.
Я что-то твердил про святого Георгия…
В беседке горланила пьяная оргия.
А солнце сквозь тучи неровно светило,
И ты навсегда от меня уходила.

Я помню, что груша была с червоточиной.
Я вырезал пятнышко финкой отточенной.
Тебе же достались три вишни и слива,
Да спелый “антон” золотого отлива.
Всё было в просторе тревожно и стыло…
И ты навсегда от меня уходила.

Ворота закрыли… Собака залаяла,
Ворона за облаком будто растаяла.
А с дуба тяжелые жёлуди падали,
И в воздухе веяло запахом падали.
И было так больно, так сумрачно было…
И ты навсегда от меня уходила.

Я помню вот эти шаги осторожные,
И серое платье, и сумку дорожную.
И то, как мы шли мимо узкого берега,
И то, как спросила про Витуса Беринга…
Ты лишь попрощаться со мной позабыла,
Когда навсегда от меня уходила.


*   *   *

Так страшно — не бояться тишины,
Когда все ночи мыслями полны
О прошлом, о несбывшемся, о дальнем…
Когда настало время без числа,
И от него ни водка не спасла,
Ни бледный свет в чужом окошке спальном.

А в памяти остался шепоток
О том, что прочиталось между строк,
Когда прошили душу эти строки.
Но где они? Закончился блокнот,
И, как обычно, дел невпроворот,
И поджимают сроки, сроки, сроки…

Но мучишься опять – таков удел…
Давно последний ангел улетел,
Давно забита памятью аорта.
Сегодня что, двадцатое число?
Одну лишь строчку время принесло,
А в ней вопрос: “Браток, какого чёрта?..”

Какого чёрта мучиться опять,
Когда пуста холодная кровать,
И за окном уныло воет ветер…
Когда твой стон – ни сердцу, ни уму,
Когда и сам себя я не пойму —
Есть близкие, нет ближнего на свете.

Короток день, а ночи так длинны… 
Так страшно — не бояться тишины,
В которой нет ни шёпота, ни крика.
А где-то в речке чёрная вода…
А где-то током бьются провода…
А где-то отцветает повилика…


*   *   *

Есть два мгновенья… И в одно 
            их смешивать не надо,
Тогда над миром не взойдёт вселенская заря,
Когда на склоне января – 
            ни  шёпота, ни взгляда,
Лишь это старое кино, просмотренное зря.

Есть два касания… В одном – 
            наив и трепетатье,
Когда ещё не выдал взгляд туманные мечты.
В другом стремление одно – 
            ускорить расставанье,
В момент разрушить или сжечь последние мосты…

Касанье рук, холодный взгляд, 
            шальное дуновенье,
Порыв на новую сменить всё ту же суету…
Всё остальное – третий миг,
            мгновенное мгновенье,
Когда шагаешь из кино к сожженному мосту.


*   *   *

Пусть истина вечна, что истины первооснова?
Любовь и разлука морщинят следы на лице…
И если когда-то в начале всего было Слово,
Неужто немое мычание будет в конце?

Так зябко в душе, что не греют и два одеяла…
Провалишься в сон, но не больше, чем на полчаса.
Мне мама на многое в детстве глаза открывала –
Чьи женские руки мне после закроют глаза?

И что остаётся? Заброшенный холмик покатый,
На выцветшем фото шальное сияние глаз…
Строка, что оборвана… Старенький плащик измятый…
Вот всё, что останется, где не останется нас…


*   *   *

Когда-нибудь, из странствий дальних,
Откуда Родина видней,
Я поплыву стезёй печальной
К земле измученной моей.

И, может быть, бродя вдоль борта,
Надеясь — вот она, вдали,
Пошлю её забывших к чёрту,
Куда не ходят корабли.

И, может быть, забыв всё это,
Лишь прохрипев: “Отчизна… Русь…”,
По праву русского поэта
Я первым к Родине прижмусь.



---
АВРУТИН Анатолий Юрьевич родился в 1948 г в Минске. Окончил Белгосуниверситет. Главный редактор журнала “Новая Немига литературная”. Автор свыше 30 книг поэзии, прозы и переводов, лауреат Национальной литературной премии Беларуси, Большой литературной премии России, международных премий им. М. Лермонтова, им. М. Цветаевой, им. А. Ахматовой, им. Ф. Достоевского и многих других. Двукратный обладатель “Золотого Витязя” (в жанрах поэзии и перевода). Каваоер ордена Франциска Скорины и одноименной медали. Живёт в Минске.