ДАНА КУРСКАЯ НАШ СОВРЕМЕННИК № 6 2026

“Я верю в человека”

ДАНА КУРСКАЯ

Я ГОВОРИЛА, ЧТО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ?

КАСЬЯНОВ ДЕНЬ

Лежит себе, лежит на самом дне
какого-то нездешнего сосуда,
взойдёт при окровавленной луне –
и вон отсюда.

Летит уже над полем и свистит
и видит мёртвым глазом всех неспящих,
в глазнице спрятан вечный гематит,
почти кипящий.

И видит две фигуры в темноте,
одна повыше, а другая в платье,
они стоят на призрачной черте,
потом заплатят.

Касьянов день, мы жертвы февралю.
Два поезда без станций и вокзала.
Я говорила, что тебя люблю?
Считай, сказала.


ПАМЯТИ МАМЫ

Узнать бы, как там у тебя дела,
и что понятно сразу после ямы.
Ты в сентябре зачем-то умерла,
моя смешная маленькая мама.

Зимой твой город отдан всем ветрам,
распахнут будто белая шкатулка.
Теперь ты здесь разлита по дворам,
по остановкам, нашим переулкам,
предновогодним рынкам, гаражам,
библиотечным пыльным стеллажам,
но надо подойти к библиотеке.

Земля остыла, и остыли реки.
Гляди, ты сколько книжек собрала,
и ни одна помочь мне не смогла – 
остыло тело, и остыли веки.

Теперь мне очень страшно тридцать семь,
и я одна отныне и совсем,
но ты везде по городу паришь,
как будто не Челябинск, а Париж.

Как будто смерти в нём ни разу нет,
а есть такой прозрачный льдистый свет,
и этот свет на крыши льётся с неба,
и я смотрю на тихие дома,
по-детски хныча “мама мама ма”,
и ночь меня укутывает снегом,
как будто это снова ты сама.

*   *   * 
щучье урочище кто там в тумане рыщет
желтый морозный полдень иду на свет
топкое поле отныне твое жилище
мерзлыми иглами тянется сухоцвет

щучье урочище счастье мое дай руку
блудные камни такие как мы вчера
станут сегодня ночью песчинкой звука
той что рождает высохшие ветра

так горловина неба когда-то пела
будто звенела жилка его стекла
мы потеряем только обивку тела
в поле где прорастают сквозь дым тела

буду тебе сквозь них посылать приветы
в сердце урочища вена трещит по швам
стой там как черный странник спиной к рассвету
стой там как серый идол лицом к словам.


ПАМЯТИ МАМЫ-2

Упала вилка – женщина придёт.
Ворона у подъезда греет лапки.
На лужах вырос за ночь острый лёд,
но некому сказать, что надо шапку.

Клешнями кто-то бряцает в углу,
отращивая челюсти во мраке.
Ты носом прижимаешься к стеклу,
пока в твоём дому зимуют раки.

Но мне-то это, Господи, за что:
одна жива, пока одна отпета.
Вот это всё мне, Господи, за что?
За это всё, голубушка, за это.

Там, во дворе, раздолбанный “Камаз”
вывозит мусор под таджика крики.
А это кто тут взросленький у нас?
А это ты. И сопли подбери-ка, –

ты тоже вывезешь, и дворник заметёт –
как вьюга за ночь – всё, во что мы верим.
Упала вилка – женщина придёт
и будет до утра стоять у двери.

пусть та тебя ведёт в рассветный бой,
кого ты в полночь в зеркале увидишь.
…Под окнами гуляет бомж рябой,
и словно слышен голос над тобой:
«Пока не съешь, из-за стола не выйдешь».


--

КУРСКАЯ Дана Рустамовна  — поэт, издатель, культуртрегер. Член Союза писателей Москвы. Автор семи поэтических книг и одной книги прозы. Организатор Международного Ежегодного фестиваля современной поэзии MyFest. Основатель и главный редактор издательства “Стеклограф”. Основатель и организатор Международной поэтической премии MyPrize. Куратор и соорганизатор премии “Антоновка 40+”. Лауреат поэтических премий “Лицей”, “Эмигрантская лира”, “Русский Гофман”, “Вечерние стихи”, “Всемирный Пушкин”, “Фонарь” и других. Победитель Всероссийского конкурса имени И. Рождественского (2020 год). Публиковалась в журналах “Знамя”, “Интерпоэзия”, “Новая Юность”, “Волга”, “Prosфdia”, “Юность”, “Крещатик”, “Дети Ра”, “День и ночь”, “Аврора”, “Москва”, “Эмигрантская лира”, “Кольцо А” и других. Финалист Международной литературной премии им. А. И. Казинцева.