КНИЖНЫЙ ОБЗОР
ДАРЬЯ ФОМИНА
“РАЙСКОЕ ЯБЛОКО” АЛТАЯ
Карина Шаинян. “Саспыга” (РЕШ, 2025 г., Москва).
В Редакции Елены Шубиной в 2025 году вышла новинка — роман Карины Шаинян с непонятным и потому интригующим названием “Саспыга”. Если предыдущий роман К.Шаинян “С ключом на шее” был про Сахалин, про 1980-е гг. прошлого века, то в новой книге прозаик пишет о современном Алтае. На страницах книги то и дело мелькают конная база “Кайчи”, капюшоны химзащиты, спальники, одноместные туристические палатки, точка GPS на почти разрядившемся смартфоне. Всё это очень точные и узнаваемые маркеры современности. Звуки и запахи, температура и влажность, тайга и горы, кони и люди — всё в романе настоящее, живое, всё можно почувствовать и потрогать.
В текст реалистичных описаний местами вторгаются переводы текстов кай — народного эпоса Алтая. Это будоражащее сочетание придает роману мистическое настроение.
Жанр нового романа — впрочем, как и старого, — мистический хоррор. По сюжету, в современную читателю реальность врывается неведомое, пугающее. И герои погружаются в морок и сами становятся частью этого морока. Пропавшая туристка, о которой все забыли, разгуливающие по тайге мертвецы, резиновая кукла, непонятно откуда и кем переданная — эти элементы традиционного хоррора вроде бы призваны испугать.. Как говорит героиня романа, “игрушечный страх все равно что щепотка черного перца в котле — никакой остроты, но вкус намного интереснее”.
Но мёртвые кони, жадно поедающие траву и выпускающие струи мочи, стоя рядышком; бывший парень Аси — Панночка, который сначала умер (“Панночка померла... То есть помер”), а потом воскрес и с завидной регулярностью стал дозваниваться героиням в самых глухих местах, где нет сети, чуть ли не на выключенный телефон, выскакивать, как черт из табакерки, на привалах и с грустным видом варить какао... Все это настолько комично, что читатель катается по полу от смеха, вместо того чтобы дрожать от ужаса и прятаться под кровать.
Сюжет романа похож скорее на квест, бродилку с препятствиями из компьютерной игры (что, впрочем, характерно для жанровой литературы), но книга во многом выигрывает благодаря точному и детальному описанию атмосферы Алтая и быта конных туристов, а также за счёт проработки характеров главных героев и речевой характеристики некоторых персонажей. У каждой из главных героинь — Катерины и Аси — свой уникальный образ и голос. Катерина не может жить без кофе, мечтает о еде и горячей бане. В ней жива жажда пробиться в нехоженое и посмотреть, что там дальше. Ася — упрямая, как баран, девчонка, которая убегает от бывшего, оборачивает книги бумагой, чтобы не было видно названия, держит на коленях странную резиновую куклу, терпеть не может какао.
Обратимся теперь к загадочному названию романа. В алтайской мифологии саспыга — это мифическое трудноуловимое существо, покрытое перьями, чьё мясо считается очень вкусным и способным даровать забвение от тревог. Она одновременно притягательная и пугающая — смотреть в её лицо опасно.
“Если мертвые кони как ни в чём не бывало прибиваются к табуну, а живых людей забывают в тайге, — это значит, что по горам Алтая снова ходит саспыга. Нет ничего вкуснее ее мяса. И нет ничего желаннее”.
На саспыгу ведется охота, все мечтают отведать её мяса (запретный плод сладок), и главная героиня Катерина в том числе. Во время такой охоты она бесстрашно смотрит саспыге в лицо, словно Горгоне Медузе, но вместо того, чтобы окаменеть, внезапно понимает простую, но такую важную истину: саспыгу не надо убивать, её не нужно есть.
В романе, помимо отсылки к Н.В.Гоголю, с его Вием и Панночкой, угадывается аллюзия к библейскому сюжету — запретным яблокам из райского сада. Те, кто вкусил “яблок”, наказаны — они буквально изгнаны из рая, теряют себя, изменяют себе — своим прежним убеждениям. Кто-то соглашается убивать за деньги, кто-то — отдать застройщику на растерзание экологически чистый и такой родной кусок алтайской земли.
Катерина понимает, что всегда есть выбор — даже тогда, когда хочется прикрыться оправданием, мол, выбора нет. Она знает, что, “выбирая путь наугад, очень скоро окажешься на звериной тропе — все человечьи тропы когда-то были звериными”...
Катерина верит в победу человеческого в людях — даже в тех, что однажды вкусили запретный плод: “Он не выстрелит, я верю, что не выстрелит, верю, что не может выстрелить, и мне страшно, так страшно, что немеет лицо и внутренности уплывают куда-то вниз, под камни, в густое ядовитое марево, бешеное ядовитое марево в его глазах, но я верю — выстрела не будет, верю в человека под ним”.
И Генчик, сплюнув, отводит ружьё.