ГЕОЛОГИЯ, ЖИЗНЬ МОЯ
ДИАНА КАРАМЫШЕВА
БИТВА ЗА АЛМАЗЫ
История легендарной Амакинской экспедиции
Шёл 1946 год... Страна, истерзанная, но не сломленная войной, пыталась вернуться к мирной жизни: поднять из руин разрушенные и сожжённые города и сёла, фабрики и заводы, восстановить промышленность и сельское хозяйство, улучшить жизнь измученных тяготами и лишениями людей. Но страны западной коалиции во главе с США и Великобританией уже дышали в спину, угрожая новой, более кровопролитной войной, не давая советскому народу передышки. В условиях предстоящей холодной войны и сопутствующей ей гонки вооружений было жизненно необходимым укрепить обороноспособность страны, создав паритет сил на всех фронтах, в том числе и на алмазном.
Как известно, рабочие поверхности инструментов с алмазным покрытием в разы увеличивают скорость и качество обработки прочных материалов, что принципиально важно для оборонной промышленности. Поэтому отставания в производительности нельзя было допустить. Для этого Советскому Союзу, как воздух, требовалось алмазное сырьё. К тому времени на территории СССР не было найдено промышленных месторождений алмазов, хотя усиленные поиски велись ещё в довоенное время. В 1940 году по инициативе А.П.Бурова, основателя и организатора геологической службы по алмазам в СССР, была создана Уральская алмазная экспедиция (УАЭ), выполнявшая с 1940 по 1946 годы поисковые работы на Среднем Урале, в результате которых были найдены алмазоносные россыпи. Однако этого было недостаточно: содержание алмазов оказалось низким. Пристальный контроль, а затем и полный отказ от продажи алмазов в СССР со стороны западных держав вынудили Председателя Совета Министров СССР И.В.Сталина, с подачи бывшего начальника УАЭ М.Ф.Шестопалова, принять 8 сентября 1946 года решение о развёртывании широкомасштабных поисков алмазов в СССР. Задача, поставленная перед советскими геологами, казалась невыполнимой, потому что охватить поисками всю территорию страны, занимавшей 1/6 часть суши, было немыслимо. Кроме того, трудность поисков алмазов в нашей стране заключалась в неизученности их генезиса, т.е. первоисточника залегания (материнской породы). Лучшие отечественные умы ломали головы над тем, где именно нужно искать алмазы. Большинство из них (А.П.Буров, В.С.Соболев, М.М.Одинцов, Г.Г.Моор) сходились во мнении, что наиболее перспективной для поисков площадью является Сибирская платформа. В связи с этим в январе 1947 года приказом начальника Восточно-Сибирского геологического управления Кобеляцкого Игоря Александровича (№ 32 от 15.01.1947 г.) была образована Тунгусская экспедиция, целевой задачей которой являлась оценка перспектив алмазоносности севера Иркутской области и Тунгусского бассейна.
Изначально Тунгусская экспедиция состояла из четырёх партий, руководителями которых были назначены геологи ВСГУ В.В.Алексеев, В.Б.Белов, С.Н.Соколов, Г.Х.Файнштейн, и авиазвена под командованием И.Т.Куницына. На должность начальника экспедиции был утверждён Иннокентий Иванович Сафьянников, опытный управленец и хозяйственник, а научное и техническое руководство было возложено на Михаила Михайловича Одинцова, на тот момент — кандидата геолого-минералогических наук, доцента Иркутского госуниверситета, упорно настаивавшего на сходстве строения Сибирской платформы с Южноафриканской алмазоносной провинцией. Первые поиски алмазов в 1947-1948 годах велись в бассейнах рек Нижняя Тунгуска, Подкаменная Тунгуска и Илимпея.
Геологоразведчикам приходилось вести поиски, можно сказать, вслепую, поскольку никаких методических указаний, рекомендаций или руководств по поискам алмазов попросту не существовало. Это сейчас каждый выпускник геологического факультета знает, что основной алмазосодержащей породой является кимберлит (по названию городка Кимберли в Южной Африке, близ которого было найдено первое в мире коренное месторождение алмазов), образцы кимберлитов можно увидеть во многих крупных геологических музеях страны, так же как и минералы-спутники алмаза. А тогда, в 40-е годы геологи даже понятия не имели о существовании такой породы, несколько образцов которой если и имелись где-то в СССР, то были надёжно спрятаны в сейфах или шкафах минералогических музеев. Кроме того, по традиции россыпи рассматривались как главная модель основных типов месторождений. Геологической основы на площади, где проводились поисковые работы, тогда ещё не было. Карты, с которыми геологи ходили в маршруты, были чисто гипотетическими.
Однако геологам не привыкать к трудностям, многие из них прошли фронты Великой Отечественной. Но и пренебрегать безопасностью, полагаясь на авось, тоже было нельзя. Суровая тайга ошибок не прощала. Наряду с удачными находками, вселявшими в геологов надежду, происходили и трагические случаи.
Так, 16 марта 1948 года в безлюдной тайге в районе реки Большая Ботуобия потерпел крушение самолёт По-2 под управлением Иннокентия Трофимовича Куницына, направлявшийся на базу экспедиции, но попавший в сильнейшую снежную бурю и сбившийся с курса. Опытному лётчику И.Т.Куницыну, майору в отставке, участнику Великой Отечественной войны, отмеченному множеством боевых наград, удалось посадить самолёт, не причинив вреда пассажирам, однако из-за отсутствия рации, провианта и населённых пунктов поблизости от места аварии ему вместе со спутниками пришлось вступить в неравную схватку за выживание с северной природой, которая, к сожалению, окончилась гибелью отважного лётчика. Скорбь о непоправимой утрате охватила всех, кто знал этого мужественного человека.
Несмотря на печальные события, рутинная работа шла своим чередом. За время работ было установлено геологическое строение площадей, обнаружен ряд полезных ископаемых, к примеру, магнезит, уголь, исландский шпат, но главным результатом стала находка 20 августа 1948 года в бассейне реки Нижняя Тунгуска на участке “Синий Хребетик” в долине реки Малая Ерёма первого алмаза весом около 15 мг. Благодаря этому было значительно увеличено финансирование работ, улучшено техническое снабжение экспедиции. К поискам алмазов подключили научные организации Ленинграда и Москвы.
Вопреки утверждённому Восточно-Сибирским управлением Мингео СССР району работ, Михаил Михайлович Одинцов рискнул вместе с коллегами за счёт сэкономленных средств, без увеличения ассигнований, сформировать дополнительную партию для работы в бассейне реки Вилюй. Так, благодаря интуиции и прозорливости М.М.Одинцова, названного впоследствии “отцом якутских алмазов”, Вилюйская партия, возглавляемая геологом Григорием Хаимовичем Файнштейном, в 1948 году первой приступила к изучению алмазоносности территории Якутии.
В 1949 году единичные кристаллы алмаза были обнаружены на участке “Чайка” в долине реки Большая Ерёма и в промышленных концентрациях — в аллювии Вилюя. Алмазоносным оказался и аллювий реки Мархи — левого притока Вилюя. Незначительные находки алмазов в бассейне реки Нижняя Тунгуска укрепляли уверенность руководства экспедиции и Восточно-Сибирского управления в необходимости смещать район работ на восток, в Западную Якутию. Поэтому в связи с постепенным изменением районов поисков 17 марта 1949 года Тунгусская экспедиция была переименована с подачи того же М.М.Одинцова в Амакинскую (в переводе с эвенкийского — “медвежья”).
Подтверждение гипотезы об алмазоносности бассейна р. Вилюй не заставило себя долго ждать: 7 августа того же года Вилюйской партией теперь уже Амакинской экспедиции в канаве № 9 на косе Соколиной был найден первый якутский алмаз весом всего 5 мг. Как говорится, маленький, да удаленький! Первая находка вселила надежду, все стали работать с утроенной энергией. К середине сентября на этой косе близ села Крестях было добыто уже 22 кристалла алмаза. В адрес ЦК КПСС и Совета Министров СССР немедленно были отправлены письма с просьбой организовать экспедицию для проведения широкомасштабных разведочных работ.
Вилюйская партия Г.Х.Файнштейна стала называться II Восточной комплексной партией (с базой в с. Крестях), и в её значительно расширенный состав вошли вновь организованные 126, 127, 128, 129 и 131 партии. Спустя год, в 1950 году геологами экспедиции была установлена алмазоносность многочисленных современных кос и отмелей в среднем течении р. Вилюя от пос. Сунтары до пос. Сюльдюкар на отрезке протяжённостью более 300 км. В скором времени под руководством Г.Х.Файнштейна и В.Д.Скульского там было открыто и разведано более десяти алмазоносных россыпей (“Соколиная”, “Орлиная”, “Сказочная”, “Счастливая”, “Рыбачья”, “Сталинская”, “Перекатная”, “Колхозная”, “Огонёк” идр.). Также партией № 129 были проведены геолого-геоморфологические исследования в бассейне реки Марха, в результате чего была открыта алмазоносная россыпь “Верхние острова” (самая богатая по содержанию алмазов из известных на тот момент в СССР месторождений алмазов) и установлена алмазоносность русловых отложений р. Марха.
Учитывая положительные результаты работ, 1 января 1950 года на основании приказа министра геологии П.Захарова (№ 628-3 от 30.12.1949 г.) Амакинская экспедиция была включена в состав только что созданного Третьего главного геологического управления (г. Москва), главным геологом которого был назначен А.П.Буров. Амакинская ГРЭ отныне приобретала союзный статус, что подразумевало её длительное существование. С тех пор основной объём поисковых работ экспедиции был сосредоточен в Западной Якутии.
Но для того чтобы чётко понимать, сколько на проведение поисковых работ требовалось затрат и материальных, и людских, да ещё и в суровых природно-климатических условиях, с примитивным оборудованием и техникой, несвоевременным финансированием, нехваткой продуктов питания, социальной неустроенностью и т.п., необходимо представлять площадь, которую советским геологоразведчикам предстояло исследовать.
Один лишь бассейн р. Вилюй занимает площадь более 500 тысяч кв. км, а его длина составляет 2650 км. Исток крупнейшего притока Лены расположен в Эвенкийском автономном округе Красноярского края, а пятьдесят притоков Вилюя — Кемпендяй, Вилючан, Ахтаранда, Лахархаан, Большая и Малая Ботуобия идр. — позволяют ему ежегодно пополнять запасы воды в Лене на 45,7 млрд куб. м. Всем было очевидно: сразу всё охватить невозможно, район поисков надо сужать.
Фронт поисковых работ набирал силу. К 1951 году в составе Амакинской экспедиции насчитывалось уже 27 полевых, 1 тематическая партия и 3 отряда. I и III Восточные комплексные партии АмГРЭ вели работы в верхнем и среднем течениях реки Нижняя Тунгуска, тогда как II Восточная комплексная партия своими работами охватывала среднее течение р. Вилюй, р. Мархи, низовья р. Моркоки. Геологи верили в удачу, и для них не были преградой ни назойливый гнус, от которого спасала лишь плотная одежда и шляпа-накомарник (репеллентов в ту пору не было), ни затяжные дожди, ни многокилометровые маршруты по завалам и топким болотам, образовывавшимся в результате таяния вечной мерзлоты, ни сплавы по бурным рекам с ледяной водой, ни бытовая неустроенность. Палатки заменяли жильё, баню, прачечную, камералку. Неоценимую помощь геологам в их нелёгком труде оказывали местные жители, работавшие каюрами, проводниками, грузчиками, мотористами-лодочниками. Местные колхозы снабжали экспедицию гужевым транспортом (оленями, лошадьми), сельскохозяйственным продовольствием, рыбой, мясом. Появление в Западной Якутии крупной геологоразведочной экспедиции не могло не отразиться на экономическом развитии региона: происходило укрупнение колхозов, увеличение поголовья скота, повышение зарплат, местные жители начали осваивать новые для себя профессии, появились иные стимулы к жизни, она стала более интересной и насыщенной событиями...
Особо стоит отметить тот факт, что с первых дней создания Амакинской экспедиции все работы проводились под грифом “совершенно секретно”. Вне “стен” экспедиции никто ничего не знал о предмете поисков: ни студенты профильных факультетов, ни их преподаватели, ни даже местные жители, непосредственно задействованные в перевозке проб с участков на керносклады, что сильно задевало последних. Нередко ими поднимался вопрос перед руководством о необходимости объяснить колхозникам, работавшим в экспедиции проводниками и грузчиками, в чём заключался конечный смысл их работы, поскольку многие не видели никаких результатов и считали перевозку проб пустой тратой времени. Но начальство уклончиво избегало ответа на волновавший всех вопрос. Принцип секретности соблюдался неукоснительно! Вся информация, передаваемая по радиосвязи, шифровалась. Утечки государственной тайны нельзя было допускать. Взять хотя бы знаменитую телеграмму об “олене, сдохшем на Соколиной” (т.е. о находке алмаза), отправленную Г.Х.Файнштейну, от которой он пришёл в неописуемый восторг, тогда как непосвящённые пребывали в полном недоумении, ведь истинный, закодированный смысл этой телеграммы был им неизвестен. В то время за употребление слова “алмаз” за пределами экспедиции в контексте проводимых геологоразведочных работ можно было лишиться не только должности, но и места работы.
Опробование участков в бассейне реки Вилюй велось круглогодично, чтобы не терять времени даром. Зимой в 40–50-градусные морозы проходчикам геологоразведочных выработок приходилось проходить шурфы на реках на проморозку, а на берегу — на пожог. Наработанные пробы грунта складывали у выработки в кучу, которая тут же смерзалась, и для того чтобы вывезти пробы на рудный двор, необходимо было выполнить их раскайловку и разбивку. Труд адский!
Несмотря на неимоверные усилия и страстное желание амакинцев найти месторождение, результат был далёк от желаемого: лишь единичные находки кристаллов. Без точной методики поиска обойтись было нельзя.
Дело в том, что гипотезы о происхождении крупных источников алмазов, господствовавшие на рубеже 1940–1950-х годов, были далеки от истины. Наиболее распространённой являлась гипотеза Г.Х.Файнштейна о связи источников вилюйских алмазов с отщеплениями трапповой магмы. В долине Вилюя наиболее алмазоносными считались отложения, содержавшие больше галек и валунов траппов. Однако эта гипотеза не привела к открытию богатых россыпей или коренных месторождений.
В помощь производственной геологической организации, коей являлась Амакинская экспедиция, ежегодно направлялись экспедиции, организованные на базе научно-исследовательских центров в Москве (ВИМС, ИГН, ЦНИГРИ) и Ленинграде (ВСЕГЕИ, НИИГА), а также ЯКЭ, ЗГТ, КГУ, ВСГУ. Поскольку единой методики поиска коренных месторождений алмазов ранее не существовало, каждая организация пыталась разрабатывать и внедрять собственные методы.
Так, талантливый минералог Амакинской ГРЭ Николай Андреевич Бобков, выпускник Ленинградского горного института, имевший опыт работы в УАЭ под руководством А.П.Бурова, великолепный кристаллограф, разработал свою алмазную методику: изучая морфологические особенности найденных кристаллов алмазов и закономерности их распределения в россыпях и по долинам рек, он создал математическую модель, которая имела отношение не только к классификации алмазов, но и к стратегии поиска коренных месторождений, выделив в качестве наиболее перспективных районов поисков бассейн реки Малая Ботуобия. У научной теории Н.А.Бобкова появились как сторонники, так и ярые противники, которые стали чинить препоны молодому учёному с независимыми взглядами и смелыми суждениями, вызывавшими недовольство у некоторых представителей администрации. Все попытки Бобкова лично пройтись маршрутом по Малой Ботуобии не увенчались успехом, руководство, как нарочно, отправляло его в те районы, которые тот считал бесперспективными. Ещё одной интересной идеей Н.А.Бобкова (в содружестве с геологом М.А.Гневушевым) стало предложение вместо затратного и дорогостоящего “уральского метода” поиска алмазов, т.е. с большим объёмом горных и обогатительных работ, первоначально определять на карте предполагаемое местонахождение источника алмазов по степени их сохранности для установления дальности переноса, а затем идти “на натуру”. К сожалению, на тот момент большинство геологов-алмазников полагало, что коренными источниками алмазов являются отщепления трапповой магмы. А поскольку траппы (вулканические породы основного состава — диабазы, базальты идр.) залегали на левых притоках Вилюя, то правые притоки считались бесперспективными и не обследовались. Бесперспективной считалась и Малая Ботуобия...
Увидеть подтверждение своего научного прогноза Николаю Бобкову было не суждено. Летом 1953 года он трагически погиб на Вилюе. Его новый прогрессивный метод позволил впоследствии направить поиски коренного месторождения — трубки “Мир” — в нужном направлении, что ускорило его открытие.
К 1953 году полностью сменилось руководство экспедиции. В 1950 году ушёл из жизни первый начальник Амакинской экспедиции И.И.Сафьянников (сказались ранения, полученные во время войны). Ему на смену был назначен Кузьмин Прокопий Кузьмич. Причина спешного перевода П.К.Кузьмина спустя два года в Москву (где его след теряется) до сих пор остаётся загадкой, поскольку все сведения о нём были изъяты из архива АмГРЭ, не осталось даже фотографии. Третьим по счёту начальником экспедиции стал Жерехов Василий Иванович, рекомендованный Иркутским обкомом ВКП(б) как хороший хозяйственник с геологическим образованием, но и он пробыл на этом посту недолго (скоропостижно скончался). В 1953 году место руководителя Амакинской ГРЭ занял Корешков Борис Яковлевич, молодой и энергичный главный инженер АмГРЭ с 1951 года, часто исполнявший обязанности начальника.
Должность главного геолога экспедиции также не единожды переходила из рук в руки. В 1950 году экспедицию пришлось покинуть главному геологу М.М.Одинцову, поскольку широкий разворот работ требовал его постоянного круглогодичного присутствия, совмещать с этим педагогическую и научную деятельность было невозможно, поэтому Михаил Михайлович сделал выбор в пользу науки. Его должность занял протеже А.П.Бурова, тактичный и разносторонне развитый Гневушев Михаил Андреевич, которого, в свою очередь, три года спустя сменил Юркевич Ростислав Константинович.
Частая смена руководства экспедиции, нежелание прислушиваться к отличному от общего мнению, приверженность ошибочной идее траппового происхождения алмазов привели к тому, что колоссальный объём работ, проведённый с 1950 по 1952 годы, оказался малорезультативным. Тем временем на Сибирскую платформу с разных сторон началось наступление множества геологических экспедиций (НИИГА, ВНИГРИ, ВАГТ, ВСГУ, ИГУ, АН СССР, трест “Арктикаразведка”), создавая тем самым конкуренцию Амакинской. Особенно жёсткой, а порой и жестокой была конкуренция с НИИГА, поскольку обе экспедиции одновременно вели поиски на одной территории. Естественное желание стать первооткрывателем осложняло взаимодействие между экспедициями, их сотрудники почти ничего не знали о достижениях и успехах конкурирующей организации, что отрицательно сказывалось на результатах поисковых работ. То же самое можно было сказать и об отношениях с другими центральными столичными экспедициями. Вероятнее всего, причиной подобных недружелюбных взаимоотношений была неприязнь между столичными и провинциальными специалистами, которая наблюдалась не только в геологии: всегда считалось (порой безосновательно и несправедливо), что специалисты из Ленинграда и Москвы образованнее, культурнее, опытнее, находятся, так сказать, в авангарде передовых научных идей, а специалистам из провинций до уровня своих столичных коллег очень далеко. Естественно, сибирским (иркутским) геологам, составлявшим в то время костяк Амакинской экспедиции, хотелось во что бы то ни стало доказать обратное, хотелось стать первыми, в чём нет ничего предосудительного, ибо, как говорится, плох тот геолог, который не мечтает стать первооткрывателем...
Сам факт того, что к изучению проблем алмазоносности Сибирской платформы было привлечено свыше 30 геологических экспедиций от различных производственных и научно-исследовательских организаций, свидетельствовал о мобилизации Министерством геологии СССР всех своих возможностей для скорейшего решения поставленной задачи. В конечном счёте открытие обширной Якутской алмазоносной провинции — достижение всей советской геологии. Но тогда, в начале 1950-х годов любая из экспедиций, работавших в Западной Якутии, надеялась и могла стать первооткрывателем алмазных месторождений.
Однако у Амакинской экспедиции было преимущество перед остальными: она была самой многочисленной, хорошо оснащённой, с большим количеством перевалочных баз и посёлков, носила круглогодичный характер, активно привлекала к работе местное население, приглашала на работу молодых специалистов из Москвы, Ленинграда, Новосибирска, Харькова, Днепропетровска, Перми, Томска. Наиболее удобной перевалочной базой и центром управления поисковыми партиями с 1950 года стал посёлок Нюрба, расположенный на левом берегу Вилюя. Поэтому в 1953 году было принято кардинальное решение о перебазировании Амакинской экспедиции в Нюрбу, т.к. управлять геолого-поисковыми работами на объектах, расположенных в Западной Якутии из Иркутска, где прежде находилось управление, было проблематично.
Туда же, в Нюрбу, из Крестяха была перебазирована II Восточная (бывшая Вилюйская) комплексная партия. Началось строительство двух ключевых объектов: аэродрома и пристани, позволявших обеспечить оперативное управление экспедицией, а также её бесперебойное снабжение воздушным и водным транспортом. Жизнь в Нюрбе сильно изменилась, закипела. Ощущался ритм напряжённой работы Амакинской экспедиции.
Между тем поиски крупных источников алмазов в бассейнах левых притоков Вилюя не давали положительных результатов. Алмазы там были найдены, но это были скудные россыпи. Поэтому к проведённой в 1952 году согласно алмазной методике Н.А.Бобкова статистической обработке данных о величине алмазов в россыпях среднего течения Вилюя, позволившей указать наиболее вероятный район размещения богатых алмазных месторождений в бассейне правых притоков упомянутой реки, руководство Амакинской экспедиции отнеслось с должным вниманием. После этих прогнозов поиски алмазов стали перемещаться на правобережье Вилюя. Основные объёмы геолого-поисковых работ в данном районе были переданы 128-й партии под началом Семёна Максимовича Журавлёва. У многих работников экспедиции создавалось мнение, что Ботуобия — именно то место, где есть коренные месторождения. Многие стремились попасть в 128-ю партию. В то время именно здесь шло “обострение алмазной болезни”. Однако из-за масштабного перебазирования экспедиции из Иркутска в Нюрбу организовать обширные поисковые работы по Ботуобии в этот полевой сезон не удалось: на Малой Ботуобии работали лишь небольшие отряды. Однако даже “малыми силами” (отряд партии № 132 состоял всего из трёх человек: геологов Кинд, Панкратова и проводника М.Афанасьева) 8 сентября 1953 года Наталье Владимировне Кинд, кандидату геолого-минералогических наук, одиночной шлиховой пробой удалось обнаружить первый алмаз на реке Малая Ботуобия. Коса, где был найден первый алмаз, получила название “Находка”. Находка маленького алмаза ознаменовала открытие богатейшего Малоботуобинского алмазоносного района, а также подтвердила верность прогноза Н.А.Бобкова (погибшего буквально за 2 недели до этого знаменательного события) о поступлении вилюйских алмазов именно с Малой Ботуобии.
Поздней осенью этого же года С.М.Журавлёв, начальник партии № 128, на свой страх и риск направил на Малую Ботуобию небольшой отряд горняков для отбора крупнообъёмной пробы галечников, откуда в результате было извлечено 69 кристаллов алмаза. Сомнения отпали: долгожданное открытие было не за горами. До открытия здесь уникальной по алмазоносности кимберлитовой трубки “Мир” оставалось всего лишь два года — два года яростных споров, многокилометровых маршрутов, новых находок алмазов.
Между тем большой интерес у исследователей вызывала часть территории Западной Якутии в верховьях бассейнов рек Оленёк, Марха, Моркока, Муна и Тюнг. Данные районы стали объектом исследования многих геологических партий Амакинской экспедиции (в частности, партий № 182, 167, 129, 40, 144 и IV Восточной комплексной партии), Северной экспедиции ИГУ, Тунгусско-Ленской экспедиции ВСЕГЕИ, Оленёкской, Ессейской и Яральинской экспедиций НИИГА, партии № 26 Центральной экспедиции Союзного треста № 2, Вилюйской аэрогеологической экспедиции № 3 ВАГТ. Особого внимания заслуживает работа тематической партии № 26 Центральной экспедиции по составлению “Шлиховой карты Сибирской платформы” м-ба 1:1500000, которую она проводила с 1950 до 1954 гг. в содружестве с V комплексной партией Амакинской экспедиции, а также ВАГТ и НИИГА. Задач перед партией № 26, возглавляемой Натальей Николаевной Сарсадских, стояло несколько: изучение минералогического состава россыпей, в том числе алмазоносных, и всех типов коренных пород, развитых на Сибирской платформе; выявление минералов-спутников алмаза; определение перспективных районов. Полевой сезон 1953 года Н.Н.Сарсадских решила посвятить поискам минералов-спутников алмаза. С самого начала поисков алмазов на Сибирской платформе этот вопрос вызывал наибольшие споры, поскольку никто не знал, с какими породами могут залегать алмазы. Преобладало мнение, что минералами-спутниками алмазов являются преимущественно пироксен, ильменит и магнетит, т.к. именно эти спутники всегда присутствовали в россыпях в большом количестве вместе с алмазами. Таким образом, партия № 26, состоявшая всего из пяти человек (Н.Н.Сарсадских, Ф.А.Беликов, Л.А.Попугаева, пришедшая в партию в качестве минералога весной 1953 года, и двое рабочих), приступила к изучению данной проблемы, выбрав в качестве наиболее благоприятного района бассейн верхнего течения реки Марха (реки Далдын, Сытыкан). В результате проведённых исследований были обнаружены области распространения шлихов, содержавших значительное количество крупных зёрен ильменита и граната своеобразного лилово-красного цвета, идентифицированного позднее доцентом кафедры геохимии ВСЕГЕИ А.А.Кухаренко как пироп, сходный по составу с пиропами из африканских алмазоносных кимберлитов. В итоге ленинградские учёные Н.Н.Сарсадских и А.А.Кухаренко разработали новый метод поисков алмазов по пиропам, ставший в дальнейшем основным методом поисков коренных источников алмазов.
Но для начала метод “пироповой съёмки” нужно было проверить и применить на практике, для чего в следующем, 1954 году на полевые работы была отправлена Лариса Анатольевна Попугаева без своего научного руководителя Н.Н.Сарсадских, поскольку та находилась в декрете. Однако полевых работ партии № 26 ЦЭ на этот год не планировалось, поэтому был найден следующий выход из данной ситуации: Л.А.Попугаеву вместе с рабочим-промывальщиком Ф.А.Беликовым откомандировали в петрографическую партию № 182 V комплексной партии Амакинской экспедиции на срок с 1 июня по 1 октября 1954 года, соответственно финансирование полевых работ осуществлялось за счёт средств партии № 182 (начальник В.Л.Масайтис). Это решение впоследствии сыграло с Ларисой Попугаевой злую шутку. Начав свой маршрут с реки Далдын, Л.Попугаева с Ф.Беликовым быстро вышли на пиропы, почти сразу обнаружились и алмазы. Однако их поиски продолжались более двух месяцев, прежде чем они достигли долгожданной цели — 21 августа 1954 года на ручье Дьяха, левом притоке реки Далдын в верховьях Мархи, Лариса Анатольевна Попугаева открыла первую в СССР кимберлитовую трубку, символически названную “Зарница”, т.е. предвестница будущих открытий!
К сожалению, счастья Ларисе Попугаевой это грандиозное открытие века не принесло. Руководство Амакинской экспедиции, которую на тот момент возглавлял волевой и опытный М.Н.Бондаренко, видимо, из чувства зависти сделало всё, чтобы слава открытия первого в нашей стране коренного месторождения алмазов досталась АмГРЭ, вынудив Л.А.Попугаеву путём угроз и шантажа подписать заявление о переходе. В результате для своих ленинградских коллег Попугаева стала “перебежчицей”, а для коллег-амакинцев — “выскочкой”.
Что касается поисковых работ, запланированных на 1954 год в Малоботуобинском районе, были применены сразу три методики поисков: по алмазам, по пиропам и с помощью геофизических методов.
Восточная экспедиция Западного геофизического треста впервые в мире внедрила магнитный метод для поисков кимберлитовых тел и провела поиски коренного источника алмазов в Малоботуобинском районе.
128-я партия провела изучение алмазоносности реки Малая Ботуобия, внедрив метод мелкообъёмного опробования русловых отложений на алмазы, что кардинально ускорило и удешевило поисковый процесс и обеспечило быстрое открытие уникального россыпного месторождения алмазов на реке Ирелях (С.М.Журавлёв, Ю.А.Кудрявый, И.А.Галкин, Г.А.Белозеров, Г.Х.Файнштейн). Но поскольку Г.Х.Файнштейн упорно держался своей гипотезы и не хотел следовать рекомендациям ленинградских коллег, его отряд не смог обнаружить коренного месторождения алмазов, несмотря на то, что находился в двух шагах от него.
132-я партия (начальник Н.В.Кинд) провела шлиховое опробование реки Малая Ботуобия и установила наличие пиропов на реке Ирелях. После завершения полевого сезона Н.В.Кинд, будучи ещё в поле, узнала, что на Далдыне при проведении поисковых работ пироповым методом Л.А.Попугаевой открыта первая в СССР кимберлитовая трубка. В связи с этим Наталья Владимировна с небольшим отрядом в составе М.Метёлкиной, Ю.Хабардина, Б.Крятова, А.Арсеньева и коллектора Л.Сулержицкого повторила (уже при сильных заморозках) пироповую съёмку по реке Ирелях, и на краю участка геологи неожиданно обнаружили знаменитую “алмазную лужу”, из которой было извлечено около 10 алмазов. Эта находка указывала на то, что коренное месторождение алмазов где-то рядом. Но, поднявшись по Иреляху на 40 км, отряд партии № 132 повернул назад из-за холодов и отсутствия провианта. Маршрут пришлось прервать, как выяснилось в следующем году, у самой цели — у трубки “Мир”.
В результате геолого-поисковых и поисково-разведочных работ 1954 года геологами Амакинской эскпедиции было открыто два очень богатых алмазоносных района: Малоботуобинский и Далдынский.
Заметно изменилась структура экспедиции. В 1954 году были упразднены комплексные партии, а все номерные партии стали подчиняться непосредственно руководству. При Бондаренко Михаиле Нестеровиче престиж и значение Амакинской экспедиции выросли в разы. Общее число работников экспедиции к 1954 году составляло более 3,5 тысячи человек. Основная часть работников была представлена приезжими специалистами — недавними выпускниками институтов и техникумов. Поэтому среди сотрудников Амакинской экспедиции в 1950-е годы преобладали молодые люди в возрасте до 30 лет. Около половины инженерно-технического состава по окончании полевого сезона выезжало с территории Якутии на камеральные работы в Иркутск, Москву и Ленинград из-за отсутствия в Нюрбе необходимого оборудования. К 1954 году была значительно усовершенствована методика и технология обогащения алмазоносных песков, что позволило увеличить производительность обогатительных установок, которых к тому времени в экспедиции насчитывалось 70 единиц.
Успех Ларисы Попугаевой подстегнул амакинцев к более тщательным поискам. Сразу после её открытия в конце 1954 года на правом берегу реки Далдын, недалеко от трубки “Зарница”, была основана перевалочная база АмГРЭ — посёлок Далдын, где размещалась круглогодичная геологоразведочная партия № 167, геологом которой значилась и сама Попугаева. Отсюда продолжились поиски новых месторождений в следующем, 1955 году.
В начале 1955 года, обработав и проанализировав полевые материалы, Н.В.Кинд составила прогнозную карту и выделила на ней два участка предполагаемых месторождений кимберлитовых тел, на одном из которых уже летом была открыта трубка “Мир”. Лично поехать в этот год в поля она не смогла, поскольку в июне ей предстояла защита отчёта о геологическом строении Мало-Ботуобинского района. Поэтому по настойчивой просьбе руководства Амакинской экспедиции на полевые работы в конце апреля 1955 года выехал небольшой отряд партии № 132 в составе прорабов-геологов Е.Н.Елагиной, Ю.И.Хабардина и старшего коллектора В.П.Авдеенко. Спустя полтора месяца они возобновили шлиховое опробование реки Ирелях от найденной в 1954 году “алмазной лужи” и на третий день поисков — 13 июня — в русле левого лога реки Ирелях открыли кимберлитовую трубку “Мир”. Знаменитая телеграмма, отправленная находчивыми геологами в Нюрбу с сообщением об этом грандиозном открытии: “Закурили трубку Мира. Табак отличный!” — стала с тех пор крылатой и облетела весь мир.
Спустя каких-то два дня после открытия трубки “Мир”, 15 июня 1955 года в бассейне реки Далдын рядом с тогда безымянным ручьём Пироповым отрядом партии № 167 в составе геолога В.Н.Щукина, коллекторов А.Н.Здоты, В.Тарасова, горнорабочих Н.Борщова, П.Худякова и каюров-проводников И.А.Винокурова и Т.Х.Ивановой было открыто ещё одно коренное месторождение алмазов — трубка “Удачная”, названная так по предложению Алексея Здоты. Не согласиться с этим предложением было невозможно: ведь найти алмазоносную трубку на 7-й день после отправления с базы — настоящая удача!
Но на этом везение молодого геолога Владимира Щукина не закончилось. После исследования на базе Далдын концентрата, привезённого с трубки “Удачная”, и обнаружения в нём сразу 43-х алмазов, отряд Щукина отправился дальше по Далдыну к водоразделу рек Марха и Алакит. По пироповому методу на р. Алакит 17 июля отрядом была обнаружена слабоалмазоносная трубка “Маршрутная”, на которую спустя два месяца вышел поисковый отряд М.М.Одинцова Северной экспедиции ИГУ, констатировавший успех своих коллег. Следуя по “пироповой дорожке”, отряд В.Н.Щукина продолжил маршрут к реке Сохсолоох и 18 августа 1955 года обнаружил ещё одну кимберлитовую трубку на реке Сытыкан, основная часть которой оказалась “скрыта” под траппами. Однако природе не удалось скрыть свои богатства от геологов партии № 213, три года спустя выявивших высокое промышленное содержание алмазов трубки “Сытыканская”. Таким образом, за три летних месяца одним небольшим, технически слабо оснащённым отрядом партии № 167 были открыты сразу три алмазоносные трубки. Невероятно даже с точки зрения теории вероятности!
В том же году вблизи трубки “Мир” 200-й партией Амакинской ГРЭ были открыты богатые алмазоносные россыпи “Водораздельные галечники” и “Лог Хабардина”. В августе следующего, 1956 года геологи партии № 214 П.Скляр и М.Калинина, проводившие поиски в бассейне реки Улаах-Муна, обнаружили трубку “Заполярная”, но не по “пироповой”, а по “оливиновой дорожке”, т.е. по минералу-спутнику алмаза — оливину. Таким же методом спустя год была открыта трубка “Поисковая”. Одновременно с отрядом П.В.Скляра на Улаах-Муне работала партия № 242 под руководством В.В.Грицика, которая в первый же день проведения поискового маршрута нашла кимберлитовую трубку “Лёгкую”, а при её оконтуривании наткнулась на другую трубку — “Комсомольскую-Магнитную”. Позже неподалёку обнаружили ещё одну трубку и дали ей название “Новинка”. Так было открыто перспективное Верхне-Мунское кимберлитовое поле, а куст трубок, обнаруженный в далёком 1956 году, принят на баланс как месторождение “Верхне-Мунское” и в настоящее время активно разрабатывается.
За каких-то семь лет (с 1949 по 1955 гг.), прошедших с момента открытия первых алмазных россыпей на реке Вилюй, в результате упорной и самоотверженной работы большого коллектива советских геологов на территории Западной Якутии удалось открыть Якутскую алмазоносную провинцию с богатыми коренными и россыпными источниками алмазов, тем самым разрешив проблему обеспечения отечественной промышленности алмазным сырьём. С помощью новой методики “пироповой съёмки” в период с 1955 по 1956 гг. на Сибирской платформе геологами Амакинской экспедиции в содружестве с другими (в частности, с Михайловской экспедицией Союзного треста № 2 и Восточно-Сибирской геофизической экспедицией) было открыто свыше 30 кимберлитовых тел!
Позднее в экспедиции были как периоды “затишья”, так и громких открытий. Так, в январе 1960 года в лютые морозы коллективом партии № 213 (прорабом-геологом Б.А.Афанасьевым, горняком В.Ульяновым, геологами А.И.Кручеком, В.Т.Изаровым, Е.Д.Чёрным идр.) было открыто высокоалмазоносное месторождение — трубка “Айхал”, что в переводе с якутского означает “слава”. В результате детальной разведки, проведённой в чрезвычайно сжатые сроки, выяснилось, что по содержанию алмазов трубка “Айхал” не имеет себе равных не только в СССР, но и за рубежом. Посёлок Айхал, построенный через несколько лет вблизи богатого месторождения, стал впоследствии “последней пристанью” Амакинской экспедиции.
Летом того же, 1960 года в Приленском районе геологами И.М.Карякиным, В.Е.Минориным и В.Ф.Кривоносом была выявлена россыпь “Молодо”.
Пять лет спустя, в 1965 году произошло ещё одно значительное открытие: в Анабарском районе на реке Эбелях отрядом Ю.П.Белика было обнаружено одно из богатейших россыпных месторождений алмазов мира — россыпь “Эбелях”. В период с 1966 по 1985 гг. геологами Эбеляхской партии Амакинской экспедиции (Л.М.Зарецким, В.М.Куницким, И.М.Карякиным, Ю.А.Ломакиным, С.А.Грахановым, А.С.Кириллиным) были разведаны и оценены практически все промышленные россыпи бассейна реки Эбелях.
Прошло долгих семь лет, прежде чем открытия опять посыпались одно за другим, и все вблизи посёлка Айхал: в 1973 г. была обнаружена кимберлитовая трубка “Заря” (И.Я.Богатых), в 1974 г. — трубка “Комсомольская” (И.К.Сарычев, И.В.Лашкевич, В.И.Стегний, М.Г.Контарева, Г.Б.Баландина, И.Я.Богатых), в 1975 г. — самая большая на территории СССР алмазоносная трубка “Юбилейная” (В.П.Рощин, Ю.М.Эринчек, И.В.Луговской, И.Я.Богатых).
Ещё через восемь лет, в 1984 г. коллективом Верхне-Алакитской партии Айхальской ГРЭ, созданной на базе Верхне-Мархинской ГРП Амакинской экспедиции (по сути, теми же амакинцами), а позднее вновь объединённой с Амакинской ГРЭ, было открыто коренное месторождение алмазов — трубка “Краснопресненская” (А.Н.Кирий, А.И.Крючков, А.В.Конушев, М.И.Лелюх, С.В.Сомов).
В 1989 году в Далдыно-Алакитском районе было найдено пять погребённых трубок, три из которых названы в честь первооткрывателей якутских алмазов — академика Соболева, геологов Бобкова и Щукина. А в 1991 году была обнаружена первая в Приленском алмазоносном районе погребённая трубка “Ивушка”.
История экспедиции обросла множеством легенд, небылиц, забавных историй... А это значит, будни геологов были наполнены не только работой. Они, как и все обычные люди, любили, творили, мечтали... Геологов старой закалки отличала многогранность. Среди них встречалось много творческих людей: поэтов, бардов, художников. Каждый, кто работал в Амакинской экспедиции, проходил такую суровую школу жизни, после которой трудности, ждавшие впереди, казались ерундой. Каждый был достоин звания первооткрывателя, но не каждому посчастливилось им стать.
Геологи Амакинской экспедиции навсегда оставили свой след в истории Якутии в частности и всей страны в целом. Рядом с открытыми месторождениями выросли промышленные города и посёлки: г. Мирный (тр. “Мир”, россыпи “Ирелях”, “Лог Хабардина”, “Водораздельные галечники”), г. Удачный (тр. “Удачная”, трубки Верхне-Мунского месторождения), п. Айхал (трубки “Айхал”, “Сытыканская”, “Юбилейная”, “Комсомольская”, “Заря”, “Краснопресненская”). В посёлках Нюрба и Айхал благодарными потомками установлены памятники, посвящённые всем амакинцам, внёсшим свой вклад в открытие Якутской алмазоносной провинции, ведь открытие алмазных месторождений в Сибири было общим делом, а стало быть, и общей победой всего коллектива Амакинской экспедиции в битве за алмазы во имя процветания Родины!