ГЕОЛОГИЯ, ЖИЗНЬ МОЯ
ДМИТРИЙ ЛЮТЦЕВ
НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ИЗ ЖИЗНИ ПОЛЕВОГО ГЕОФИЗИКА
Последние физические наблюдения отрабатывались буквально по лужам — медлить было нельзя. И тут руководство партии принимает решение в срочном порядке заканчивать полевой сезон, то есть сворачивать оборудование, базировать сейсмостанцию в отряд, консервировать инструментарий до осени и вывозить коллектив.
За пару дней необходимые процессы были завершены, все ждали транспорт. К вечеру субботы подошли вахтовки. На пять утра воскресенья был назначен отъезд из партии. Выезжали все, за исключением двух охранников, прибывших сюда накануне.
Путь предстоял неблизкий и непростой. Впереди — 200 километров бездорожья по региональному профилю (проложенному когда-то коллегами-сейсморазведчиками) и ещё 300 — по трассе до города.
Все собрались, упаковались, подготовились и отбыли в соответствии с запланированным графиком.
Ещё не успели мы выбраться за пределы площади, как появились весточки о том, что время было упущено и весна идёт семимильными шагами. Подъехав к переправе через Куноват, увидели следующую картину: талые воды накрыли лёд реки и образовали бурное течение, хотя за день до этого переправа была чиста. Деваться некуда, придётся форсировать — лёд должен ещё держать. В первые секунды спуска на лёд все были в напряжении, видя, как колёса скрылись под водой. Ещё мгновение, второе, третье — и машина уже поднимается на противоположный песчаный берег. Но это было только начало...
Впереди ждала зона Полуйских дислокаций. Серия протяжённых гряд длиной больше десятка километров и высотой иногда с пятиэтажный дом также явилась преградой на пути. По растаявшему грунту подъёмы с большим уклоном приходилось брать с разгона либо карабкаться в буквальном смысле, цепляясь за деревья тросами и отвоёвывая каждый метр пути.
После того как дислокации благополучно остались позади, мы остановились на обед, и повар стал потчевать нас своими запасами. Впереди ожидала река Кедровая и её притоки. Проехав ещё несколько десятков километров, упёрлись в один из притоков, который пересекал наш путь. И если вчера на этом месте была переправа, через которую транспорт благополучно проезжал, то сегодня от неё не осталось и следа. Бурный поток унёс весь настил. Небольшая ширина — 6–7 метров — и глубина до полутора метров, но течение было такое, что, казалось, снесёт всё, включая вахтовку. Встала дилемма: форсировать эту преграду или найти обходной путь. Посовещавшись, выбрали второе. У начальника в руках появилась карта расположения профилей, отрабатываемых на данной территории другой партией нашей конторы. Вернувшись на несколько километров назад и свернув на пересекающий профиль, подъехали к ещё одной переправе. В отличие от первого варианта, подготовленный зимой переход через ручей имелся, но требовал значительного ремонта, поскольку и здесь весна уже сделала своё дело. В итоге весь коллектив приступил к восстановлению, благо в вахтовках нашлись пилы, топоры, лопаты. Одна часть коллектива валила лес для укладки в качестве настила, другая работала с береговой преградой. Противоположный берег течением сильно подмыло, и взобраться на него без выполаживания не представлялось возможным. Шла борьба с природной стихией и весенним наступлением. Проработали так часа четыре, оказалось, что скорость подъёма воды в реке превосходит скорость укладки настила. День близился к концу, начинались сумерки, но мы так и не приблизились к решению.
Взглянув ещё раз на карту местности, мы задались вопросом: где гарантии, что, даже если пересечь речку в этом месте, нас не будут поджидать подобные сюрпризы в дальнейшем? Взвесив все “за” и “против” — отклонение от маршрута, наступление ночи, вероятность наличия новых преград, — приняли решение вернуться к первоначальной точке (где переправа отсутствовала), дождаться рассвета, и когда берега скуют ночные заморозки, пробовать форсировать водный поток. Вернувшись на маршрут, мы подошли ко времени ужина. На костре из остатков провианта получился неплохой полевой суп. Дальше каждый думал, как бы поудобнее и в тепле попытаться хоть немного поспать. Кто-то выбирал место в вахтовках, где теплее, но с запахом выхлопных газов и солярки; другие пытались согреться лёжа на лапнике у костра; третьи даже не пытались уснуть и всю ночь травили истории, сидя у костра.
Наступил рассвет, все уже были готовы начать переправу. Первая машина подошла к берегу, прозвучала команда: “Давай!”. Движение — и колёса тут же ушли под воду. Вода захлёстывала через капот “Урала” и добиралась до середины окон вахтовки, но машина неуклонно шла вперёд. Ещё мгновение — и вода уже стекает с колёс на другом берегу, преграда взята. Оставшиеся члены команды плотно загрузились во вторую машину и пошли следом в пучину. Из-за снаряжённой массы подняться на другой берег не получилось. Вахта встала посреди ручья, как плотина. От берега до буксировочных крюков было около пары метров. Взяв тросы с первой машины и накинув их на крюки “утопленника”, вытащили всех на берег.
Оправившись от таких потрясений, вся команда продолжила путь. Пошли вторые сутки нашего возвращения с поля. Воодушевлённые сделанным, мы преодолели ещё не один такой ручей. Приходилось идти “вброд”, когда половина машины скрыта под водой. Ночные заморозки сковали на многих водоёмах, где почти нет течения, серьёзную ледяную корку. И вот так, когда мы двигались через очередную заводь, скрытая под водой ветка пробила радиатор ведущей машине. Спустя некоторое время водитель обнаружил поломку. Делать нечего — надо попытаться устранить течь, залатать радиатор.
Двигаясь по намеченному пути, пришлось пересекать ещё несколько переправ через ручьи. Заезжая на очередную переправу, настил которой оказался скрыт нахлынувшими водами, водитель не заметил под водой края и угодил левым колесом меж брёвен. В итоге машина оказалась зажата: ни вперёд, ни назад. И никаких сухопутных подходов — вокруг разлившийся ручей глубиной выше колена. Через заднюю дверь вахтовки, забрав свой скарб, все выбрались на незатопленный островок и дальше прошли на пригорок, окружавший ручей. Приплыли! Связи нет, транспорт встал, провиант почти кончился. Делать нечего — остаётся только ждать и надеяться, что помощь придёт скоро. Выбрав на возвышенности место для костра, приготовили из оставшихся продуктов похлёбку.
Самим уже было не выбраться: за час вода в овраге поднялась ещё выше, скрыв топливные баки вахтовки; ещё через час скрылся под водой и капот. Провиант закончился, связи нет, наше точное положение в бескрайней тайге никто не знает. Оставалось надеяться на чудо. В разговорах у костра провели оставшийся день и наступившую ночь. Утро вторника было холодным и тихим, но никто не терял уверенности, что всё будет хорошо. Ближе к обеду кто-то крикнул: “Вертолёт!”. Это был наш вертолёт. Помощь пришла, к счастью, вовремя.