ЕВГЕНИЙ СЕМИЧЕВ НАШ СОВРЕМЕННИК № 4 2026

ПОЭЗИЯ

ЕВГЕНИЙ СЕМИЧЕВ

ПОД НЕСГОВОРЧИВЫМ ПРИЦЕЛОМ

*   *   *
И левые, и правые,
И красные, и белые – 
Вы мальчики кровавые
И бесы озверелые.

Над Русью Божий витязь
На огненном коне.
А вы ей только снитесь
В её кошмарном сне.


ПОРУЧИК

Под несговорчивым прицелом,
С улыбкой дерзкой на лице
Своим командовал расстрелом
Белогвардейский офицер.
Поскольку выше нету званья,
То и командовать ему.
И расступилось мирозданье,
Раскрыв космическую тьму.

Открылась в небесах дорога.
Отважно голову задрав,
Повёл его в обитель Бога
Его пленительный жираф.

Пылало лето жуткой прозы
И отвержения любви.
И осыпались в парках розы.
И умирали соловьи.

Посланцев из великой смуты
Встречал архангел Николай.
И стал торжественным салютом
Винтовочный угрюмый лай.

А перед этим было слово
Красноречивей всяких слов:
– Здесь нет поэта Гумилева,
Здесь есть поручик Гумилёв.

*   *   *
Всю ночь до самого утра,
Чтоб не прорвались фрицы-твари,
Зенитные прожектора
По небосводу зорко шарят.

Москва военная во мгле,
Непобеждённая, витает.
Генералиссимус в Кремле
Стихи Есенина читает.

В окопы мёрзлые войны,
Как света солнечного вспышки,
Их затащили шалуны –
Десятиклассники мальчишки.

Пред тем, как в снег кровавый лечь 
И стать навек земной рудою,
Они решились пренебречь
Своею жизнью молодою.

В окопах на передовой
Они погибли не напрасно.
В продрогшей роще под Москвой
“Горит костёр рябины красной”.

Их погубил свинцовый дождь –
Взбешённых “мессершмиттов” стая…
Не спит в кремле народный вождь,
Стихи Есенина читая.

Не осуждают на войне
Всех смертью праведно крещённых.
Есенин был в своей стране
Среди поэтов запрещённых.

Мальчишки, мамины сынки,
В метельном крошеве уснули.
...К утру пришли сибиряки
И с бруствера снежок смахнули.


ДЕНИКИН

Стонет запад дикий.
Рушатся штандарты.
Генерал Деникин
Просится в солдаты.

Из белогвардейцев
В роту боевую,
В строй красноармейцев
На передовую.

Рядовым безвестным
Он погибнуть чает.
Но на вызов лестный
Кремль не отвечает.

В зимнем Подмосковье
В битве за столицу
Вся залита кровью
Русская землица.

Сорок первый грозный,
Беспощадный, страдный,
Слёзный и морозный,
И первопарадный.

Высшей Божьей волей
Русский снег кровавый
Весь пропитан болью
И овеян славой.

Все святые лики
Русскому – подмога…
Генерал Деникин
Слёзно молит Бога.

Генерал встревожен.
Путь его не ясен.
Сабли вон из ножен!
Рядовым согласен!

Он гонял германцев
До задворок прусских.
Но опять поганцы
Прут войной на русских.

Он читает сводку,
Вести фронтовые.
Пьёт из кружки водку.
Словно рядовые.

В этой кружке тонет
Дорогая надпись:
“Будь здоров, Антоний, 
Всем смертям на зависть!”

Господарь завидный
Горько шутит на ночь:
– Не горюй, друг ситный,
Брат Антон Иваныч.

Крутит козью ножку
И за голенищем
Именную ложку
Спрятанную ищет.

Собирает вещи
В дальнюю дорогу.
Офицерской честью
Присягает Богу.

В битве за Россию
Он погибнуть чает.
Но ему Всесильный
Бог не отвечает.

Русские калики –
Белоэмигранты...
Генерал Деникин
Просится в солдаты.

…В юности далёкой
Он грешил стихами
О звезде высокой,
О сердечной даме.

Стать хотел поэтом,
Был сентиментален...
И в Кремле об этом
Знал товарищ Сталин…

С той поры победной,
Обагрённой кровью,
Странною легендой
Бредит Подмосковье.

За лесным околком
Некий местный житель
На груди у волка
Аксельбант увидел.

И народ поверил
В этот случай дикий.
Обернулся зверем
Генерал Деникин.

В роще до рассвета
Он врагов стращает.
И за всё за это
Бог его прощает.

*   *   * 
Кому-то прелесть юных нег
Сулит весенняя погода.
А мне на день рожденья снег
До самой кромки небосвода.

А я за кромку не ходок.
Там много связано с любовью.
А мне по сердцу холодок,
Благоприятный для здоровья.

Пора переходить на ямб.
Пора нетленку заямбечить.
От нежных дев до снежных баб
Всё сущее очеловечить.

Довольно головы кружить
Доверчивым, блаженным, слабым.
Любителей учить, как жить,
Пора послать трёхстопным ямбом.

Я это понял всё вчера
Сквозь призму снежного кристалла.
Пора, пора, пора, пора,
Пора...
Моя пора настала.

*   *   *
Над Россией, стеная в голос,
В небе мечется птичий клин.
Косит жатву Холера Морбус…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

Просыпается бодр и весел,
И здоров. Ай да сукин сын! –
Отправляет письмо невесте…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

В том письме свой поклон для тёщи
Шлёт, как истовый семьянин.
Облетает лучинник в роще…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

Он работает, как вельможа.
Призирая тоску и сплин.
Сочиняет и пишет лёжа…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

Что задумано между строчек,
Знает в мире лишь он один
Да крылатый искристый росчерк…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

Дописав свой шедевр до точки,
Сей сиятельный господин
С визгом плещется в банной бочке…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

На коне златогривом скачет
Вдоль родных золотых куртин.
И восторга любви не прячет…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.

*   *   * 
Вот и закачалось мирозданье
Мерно, словно птица на лету.
Юность мне назначила свиданье
На летучем подвесном мосту.

Под мостом плывут вольготно утки.
Над мостом взлетают сизари.
Этот мост парит два раза в сутки
Высоко на уровне зари.

Ангельской своей улыбкой кроткой
В пламени горячих юных дней
Плавающей лодочкой-походкой
Выкликают девушки парней.

Этот мост, летящий над рекою,
Позволял подняться в полный рост
И дрожащей трепетной рукою
Доставать до самых ярких звёзд.

Где теперь те годы зоревые
У небесной бездны на краю?
Здесь бесстрашно нежно и впервые
Целовал я девочку свою.

Здесь, пылая лихо и азартно,
Красный день за красную черту
В прошлое былое безвозвратно
Уходил по красному мосту.

*   *   * 
Взвыла бешено сирена.
Где-то заложили мину.
Господи! Какого хрена
Не живётся людям мирно.

Смерть всё время где-то рядом,
В каждый дом заходит в гости.
А в заряде у снаряда
Иисусовые гвозди.

Мы живём, как на Голгофе.
Так всё это наболело.
Допиваю нервно кофе.
Озираюсь ошалело.

Сколько можно озираться 
Ну чего, скажите, ради
Этих грёбаных мерзавцев
На земле рожают ляди.

Невесёлая планида
У всемирного рассвета.
Смертным поясом шахида
Опоясана планета.

Во всемирной катастрофе
Все распутья, как распятья…
Допиваю нервно кофе.
Озверели люди-братья.

В кулаки сжимаю горсти
От досады и обиды.
За окном рябины гроздья
В небосвод кровавый вбиты. 

В мрачных пропастях вселенной
Мать-земля – большая мина.
Ну, какого людям хрена
Не живётся в мире мирно.

*   *   * 
Зима ступает робко
В стихи мои и сны.
Засеребрилась тропка
Длиною до луны.

Забористый морозец
Сковал покров земли.
А я – канатоходец
Межзвёздной колеи.

Присыпан снежной пылью,
В завьюженном пылу,
Раскинув руки-крылья,
Иду, скользя, во мглу.

Моей стезёй влюблённой
Петляет колея.
А лёд совсем зеленый
Такой же, как и я.

В зеленоглазых звёздах
Ночная тишина.
В зелёных искрах воздух.
Зелёная луна.

Река в хрустальных звонах.
Попал я сам не свой
В мир грёз своих зелёных,
Как в омут с головой.

Но мне уже не страшно
Загинуть под водой.
Такой я бесшабашный.
Такой я молодой.

Моя клубится тропка
По гибельному льду.
Зима ступает робко.
Не робко я иду

Через миры – планеты,
Вселенною ведом...
И щуки, как кометы,
Всплывают подо льдом.

Ночных небес колодец
В космической пыли.
А я – канатоходец
Межзвёздной колеи.

Меня к тому крылечку
Выносит колея,
Где за хрустальной речкой
Живёт любовь моя.

*   *   *
Витийствуй, буйная гроза,
Гни небеса в дугу!..
Сегодня я – твои глаза
На волжском берегу.
Горючей не жалей воды,
Греми над головой.
Сегодня я – твой поводырь
И зрячий посох твой.

Держись, Самарская  Лука, 
Летим в тартарарам!
Моя надёжная рука
Порукой будем нам.

Блистайте, молнии, оплечь.
И ветер вольный – вей!..
Куётся в грозном горне меч
Для  Родины моей.

Пускай летит во все концы
Над Божьим Миром весть:
Лихие златокузнецы
Ещё в России есть.

Во имя мира и любви
И на позор врагу – 
Господь, меня благослови
На русском берегу!..

*   *   *
Самолёт мой, кукурузник –
Мой небесный тарантас.
Почту сельскую погрузит,
А потом посадят нас.

Все уселись. Все на месте.
Бабка с рыжею козой
Животину трижды крестит,
Окропив её слезой.

Командир – пилот  бесстрашный
С дерзким взором молодца
Говорит: “Не плачь, мамаша,
Всех доставлю до крыльца”.

Бабка крестится и плачет.
Самолётик тарахтит.
Как кузнечик он проскачет
И по небу полетит.

Улыбаясь, молча млеет
На борту народ живой.
А коза от счастья блеет
И качает головой.

До деревни нашей лёту
Ровно сорок пять минут.
Благодарные  пилоту
Пассажиры руку жмут.

За бесстрашье и сноровку,
За удачный перелёт.
А пилот козе морковку
Из планшета достаёт.

Бабка старая смеётся.
И беззубый крестит рот.
Над страною нашей солнце
Незакатное встаёт.

*   *   *
Когда слышу в спину “Жень!” –
Окликает детство.
Счастья полную сажень
Загребает сердце.

Визг щенячий пацанья.
Дружеская свалка.
Боже! Это не меня.
Господи! Как жалко.

Но в небесной глубине
Свет не убывает.
Отче! Это же ко мне
Ангел мой взывает.

*   *   *
О эта самовластная луна!
Стареющей бывает и растущей.
Как девочка влюблённая, она
Подглядывает из небесных кущей.

То не скрывает свой лукавый взгляд,
То прячет взор за облачной вуалью.
Который год, который век подряд,
Влюблённые, она следит за вами.

То серебрит осеннее жнивьё,
То крону наклонённой к речке ивы,
И в нашем мире только от неё
Зависят чувств приливы и отливы.

И по весне хотя бы раз в году,
Её вселенским похожденьям рады,
И волк в лесу, и соловей в саду
Поют о ней любовные рулады.


О Б Ж

Учитель основ безопасности жизни
Погиб на жестокой войне.
Он детям своим говорил о нацизме
В соседней с Россией стране.
Он был из Ростова, а может, с Алтая.
Хотел и любить, и дружить.
Пылала в полнеба зоря золотая,
Другим обещавшая жить.

Летели по небу железные птицы,
Простор разрывая в клочки.
У самой опасной нейтральной границы
Свои потерял он очки.

Летели по небу гремучие дроны
До самого края земли.
А раньше по этим полям эскадроны
Победную славу несли.

Казалось порой, уже хуже не будет,
Но было и хуже того.
Из всех европейских тяжёлых орудий
Палили в него одного.

Казалось ему, что и этого мало.
И жизнь, и Россию любя,
Он тихо промолвил: “Прости меня, мама” –
И вызвал огонь на себя.

Учитель основ безопасности жизни
Своею судьбой пренебрёг…
Свой главный урок посвятивший ОТЧИЗНЕ,
Себя на войне не сберёг.

Когда над оголохшей донбасской станицей
Гром грозных орудий умолк,
Одной боевой золотой единицей
Бессмертный пополнился полк.

*   *   *
А за той, за последней чертой
Начинается сон Золотой.
И душа воспарит в небесах
На крылатых своих парусах.
 
Поплывёт Она в Божий чертог
На пресветлый Господний порог.
 
Бог ей скажет: “Душа, выбирай –
Или в ад попадёшь, или в рай”.
 
И ответит душа, не тая:
“Боже праведный, воля Твоя,
 
Но хочу за последней чертой
Я увидеть свой сон золотой...”.



--

СЕМИЧЕВ Евгений Николаевич – выдающийся современный русский поэт. Автор книг «Соколики русской земли», «Великий верх», «Заповедный кордон», «Свете Отчий», «Небесная крепь» и др. А также множества публикаций в российских центральных, зарубежных и региональных литературно-художественных и общественно-политических изданиях. Член Союза писателей России. Живёт в Самарской области.