ПРОЗА
ИЛЬЯ КАРАМЫШЕВ
ЗАКОН ОМА ДЛЯ УЧАСТКА ЦЕПИ
МИКРОРАССКАЗЫ
МЕЖДУ УЖИНОМ
Мне холодно без тебя.
— Спать?
— Жить.
Мой голос — мяуканье котёнка,
забившегося в щель между плитой и холодильником.
Ты приучала меня к мелочам:
милым, уютным, твоим.
А я замечал, но молчал,
что кроме них
у нас ничего нет.
Если ты думаешь, что когда-нибудь...
— Что именно я неправильно понимаю?
— Да всё! Я тебя не держу!
Зла на тебя...
Зябну зимой.
И скользко,
как по канату под куполом цирка.
Я оступаюсь.
Мы расставались на твоих эмоциях,
а на моих сходились.
Ты подарила нам вечный календарь.
— Почему вечный?
— Потому что в нём вечно понедельники.
Тебе не нужен был сильный любовник,
не нужен был слабый поклонник.
Подоконник.
Крепкий, надёжный,
чтобы держал,
содержал
и знал своё место.
Тебе не плевать на меня только под настроение.
— Ты на меня очень давишь!
— Избалованный капризный ребёнок!
Я выскребал остатки чувств.
Ты обижалась,
собиралась с вещами
и возвращалась.
Игра.
Игристое.
Метод пробок и метод ошибок.
Я никогда тебе не изменял.
— Ещё бы!
— Только мысленно.
Ты смеялась над моими шутками
только на людях.
Я готовил нам ужин.
Ты молча курировала в сторонке.
А между ужином
слилась
с фоном.
ЛИШИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ
Не видно церкви за лесами, а кругом ссосулившиеся крыши апрельских хрущёвок. У меня венские вафли с творогом. Ты с вечера часто готовила их. Брал на работу, на обед.
Ты любила поспать по утрам, а я боялся разбудить. Ещё разлюбить боялся. Перед сном ты болтала, я устало сорил остротами, но всё чаще слышал затухающее, переходящее в безразличие эхо.
О мелочах обычно умалчивали, но иногда спотыкались и скатывались в скандалы. Я просил тебя не торговать своим участием в моей жизни. Ты пыталась откашляться от всё наступающих слёз.
Больная, капризная, нежная.
А вафли без тебя не такие уж и венские. Но мне вкусно: у меня весна.
ЕСЛИ МАЛО ЛИ ЧТО…
Надюша вышла замуж в прошлой жизни. А в этой она мать, “Надька” для подруг по работе и “сваргань уже пожрать чего-нибудь мужу”.
— А с тобой я улыбаюсь. — Она ложится мне на плечо и нежно целует в шею. Цветочный запах духов, утыкаюсь носом в макушку и крепко прижимаю.
Не прячась ни от кого, гуляем весь вечер по городу. А в полночь поезд.
— А что, “если мало ли что”? Будь я помоложе да посвободнее, бросила бы всё и уехала с тобой.
СОВСЕМ-ТО ХОРОШО НЕ БУДЕТ…
Ногу вчера подвернул. Сегодня пошёл в магазин за шампанским и мандаринами. Хромал. Девочка с розовым ранчиком, в застиранной вязаной шапочке и в таких же варежках подбежала, резко остановилась в нескольких шагах и предложила помочь донести. Ответил, что не нужно. Она продолжала участливо рассматривать мою угрюмость в ожидании чего-то взаимного. Спросил, какой подарок она хочет на Новый год. Сказала: “Папу”.
— Не Хемингуэй, конечно. Мог бы и получше написать.
— Тебе обязательно задеть побольнее?
— А зачем показал? Чтобы похвалила?
— Она токсит, а он абьюзит. Это про бывшую?
— Я не настолько вечен, чтобы писать сиюминутную прозу.
— Показано узнаваемо. “Узы абьюза” назови, если не заюзано. Это ведь начало только?
Куранты и преступная салатность. Усталость и челночный сон. Приснилась бабушка: беззащитная, словно куколка. Зато живая, из детства.
А ту маленькую девочку я отыскал. Возле Полиграфской церкви.
— Тихона Задонского, что ли?
— Тихона, да. Она птичек кормила и варежку потеряла.
— Пойдём, Леночка. Варежку? Спасибо, что привели. Она такая у меня.
А варежку я отыскал. На церковной ограде висела.
— Быстро надоем, и найдёшь себе молоденькую. Модель-мадемуазель. А Леночка привыкнет и...
— Модель — это структура на множестве. А с Леночкой мы подружились, кажется.
— Давай не будем торопиться?
Тем вечером мы ели пряники с горячим молоком. Леночка без устали болтала, мама отвечала ей “ай” вместо “да”, а я доскроллил свою ленту до статьи о карбышах.
Образ жизни сумеречный. День проводит в норе, обычно глубокой и сложной, достигающей восьми метров длины и более полутора метров глубины. Иногда занимает норы сусликов. Вне сезона размножения обыкновенный хомяк ведёт одиночный образ жизни, агрессивен к сородичам и драчлив.
ЗАКОН ОМА ДЛЯ УЧАСТКА ЦЕПИ
Капризно, грязно в октябре. Смотреть демисезонные сериалы. Расхлёстанность студентов и чихающие ливнем тучи.
На учёном совете говорили о чистке учебных программ и прочего от иноагентов и прочего. Укротить, оградить, наградить. А на семинаре студентка угостила конфетой “Мусики”, со вкусом апельсина. Всё больше и больше “апельсинок” в общем балансе.
В детстве любил ай-кью тесты. Потом появились вопросы к вопросам. Теперь тупо лень.
Обратно по рваным ярославским дорогам.
По пятницам враги народа обновляются, а нервные студенты восстанавливаются. Многие многое понимают, но есть “система” и “обстоятельства”. На них сваливают вину на всех уровнях системы и при примерно любых обстоятельствах.
Бешеных собак пристреливают или они сами дохнут — это и есть закон Ома для участка цепи.
--
КАРАМЫШЕВ Илья родился в Рыбинске в 1993 году. Окончил бакалавриат и магистратуру математического факультета ЯрГУ, и аспирантуру философского факультета МГУ. Кандидат философских наук, член Союза писателей России, руководитель Совета молодых литераторов Ярославля. Автор книг “Исключения” (Ярославль, 2021) и “Через зеркало” (Москва, 2023). Тексты опубликованы в журналах “Новый мир”, “Урал”, “Наш современник”. Лауреат международной литературной премии имени А. И. Казинцева “Я верю в человека”.