ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
ИРИНА МЕДВЕДЕВА, ТАТЬЯНА ШИШОВА
ИЗ НОВОЙ КНИГИ
ЛЮСЯ + ПАША = ХИМИЯ
Вы заметили, что отношения многих людей стали не только поверхностными, но и какими-то функциональными? Нужен человек — с ним общаются. Отпала нужда — вычёркивают из мысленного списка. А понадобится вновь — “актуализируют контакт”. Такое, конечно, встречалось и раньше: доктор, к которому можно было приватно обратиться, мастер по ремонту техники, юрист, чтобы посоветоваться в сложных случаях жизни. То есть “полезные люди”. Существовали и контакты рабочие, основанные на совместной деятельности. Но и в этих случаях деловые отношения нередко перерастали в приятельские, а то и в дружеские. Бывало даже так, что деловая составляющая отпадала, а отношения продолжались.
Сегодня мы видим другую картину. У людей возникают какие-то деловые или общественные связи. Они часто встречаются, перезваниваются, что-то вместе решают, обсуждают, придумывают. Через некоторое время эта общность может стать еще и дружеской — вместе отмечают праздники, нередко даже начинают дружить семьями. А потом вдруг “общий проект” заканчивается, и они без всяких ссор, без взаимных обид расстаются и не звонят, не списываются, вообще не интересуются жизнью своего недавнего товарища, будто и вовсе не были знакомы. По-старославянски, “аки не бывший”. Оказывается, что человек как уникальная личность был не нужен, а нужна была лишь его функция. Всё остальное, в том числе и дружба семьями, и разговоры по душам — лишь атрибуты, камуфлировавшие прагматизм. После съёмок на телевидении — и то объявляют участникам: “Всем спасибо, все свободны”. А тут без всякого объявления...
Функциональный подход проник и в семейные отношения. Отвечая психологу на вопрос о муже, отце ребенка, современные женщины довольно редко описывают его образ, а сосредотачиваются на “функционале”: зарабатывает или не зарабатывает, насколько много занимается ребёнком и т.п. Выходит, даже тут личность с её объемом и сложностью не вызывает интереса.
А разве ювенальная система не “заточена” на функциональный подход? Любовь, чувства (в том числе детские по отношению к маме и папе) в расчёт не берутся. Главное, чтобы ребёнку было обеспечено отдельное спальное место, канцелярские принадлежности для учёбы и сбалансированное питание.
Обращает на себя внимание и то, как сегодня принято хвалить детей. Родительская похвала зачастую касается действий ребенка, а не каких-то хороших свойств его характера. “Мне нравится, что ты помыл посуду” или “я рада, что ты поиграл с младшим братом”. У детей в результате не формируется представление о человеческих качествах. Они тоже начинают воспринимать людей как набор неких функций. Раньше, когда ребят младшего школьного возраста просили назвать качества, которые они ценят в маме, отвечали: “Мама красивая, добрая, заботливая, весёлая, ласковая”. Теперь частенько можно услышать: “Мама меня любит, играет со мной, покупает вкусняшки”.
А недавно коллега рассказала нам о своём выступлении перед студенческой аудиторией. Беседуя с молодёжью, она задала какой-то вопрос и, услышав ответ одной из студенток, сказала ей: “Умница!” Та была очень довольна, судя по по её расплывшемуся в улыбке лицу. Зато потом другая студентка, племянница этой нашей коллеги, указала тёте на серьезный “прокол”. Дескать, не надо было ту, которая ответила на вопрос, называть умницей. Так не полагается. “Почему? — удивилась тетя. — Я же её похвалила”. “Какая разница, похвалила или поругала! — с безапелляционной строгостью отрезала юная племянница. — Ты высказала частное оценочное суждение. Это недопустимо”. “А как же надо было сказать?” — вконец опешила тётя с многолетним лекционным опытом. “Ну, мало ли как... Например, “благодарю Вас за ответ”.
То есть части наших сограждан (видимо, начитавшихся переводной литературы по психологии) даже указание на какие-то положительные человеческие качества представляется недопустимым. Они считают это давлением, навешиванием ярлыков, нарушением границ.
И что из всего этого следует? А то, что такой механический подход умаляет человека, сводит его к набору функций. Но исчезновение человеческого влечёт за собой исчезновение любви. Остаются лишь соображения полезности. И когда люди начинают под этим углом зрения смотреть друг на друга, становится понятна утрата интереса к человеку, переставшему быть полезным.
Сколько сейчас примеров, когда вставшие на ноги дети перестают общаться с родителями (и тем более, им помогать)! Не потому, что поссорились. Нет! Просто родители стали не нужны. Всё, что можно было от них получить, уже получено: те их вырастили, дали образование, может, помогли с отдельным жильём. Если понадобится вдруг помощь с внуками, о родителях снова вспомнят. А так, без повода... К чему? Впрочем, один серьёзный повод все-таки есть — проследить за тем, чтобы завещание было правильно составлено. Не в пользу соцработника или банка, с которым можно заключить договор о пожизненной ренте...
Распространению такого примитивного подхода к человеческим отношениям способствовали вульгарный материализм, дарвинизм, взгляд на человека исключительно как на животное (пусть и высокоорганизованное), редукционизм, то есть низведение сложных поведенческих форм к простым связям между стимулами и реакциями, уверенность в том, что сознание и личность человека помещаются в каком-то из отделов мозга. О душе и тем более о духе в рамках этих концепций речи вообще не идёт.
А вот новый молодежный жаргон — слово “химия”. Как вы думаете, о чём речь? О школьном уроке? О соответствующей научной дисциплине? О завивке волос? Ответ может показаться вам неожиданным: химия — это влюблённость или как минимум симпатия. И ничего неожиданного с точки зрения вульгарного материализма, подкрепленного современными научными открытиями, тут нет. Всерьёз, без тени юмора, утверждается, что влюбленность — это... Впрочем, чтобы не ошибиться, процитируем научный текст: “В период влюблённости в головном мозге и эндокринных железах вырабатываются определённые биологически активные вещества (нейромедиаторы и гормоны)... Какие химические соединения отвечают за развитие влюбленности? — вопрошает автор статьи и дает развёрнутый ответ: — Дофамин создает чувство радости, стимулирует либидо, активирует систему вознаграждения мозга. Выработка дофамина усиливается при достижении цели, что всегда присутствует в любви. Эндорфины формируют состояние эйфории, чувство удовлетворения от отношений, могут снижать уровень стресса и болевые ощущения. Окситоцин известен как “гормон привязанности”. Выработка этого гормона усиливается при прикосновении, объятиях, поцелуях. Создается ощущение комфорта, безопасности, доверия партнеру. Вазопрессин по своим эффектам схож с окситоцином. Отвечает за сохранение чувства любви в течение длительного времени, способствует сильной эмоциональной привязанности, а также ревности, особенно у мужчин. Мужские и женские половые гормоны (эстрогены и тестостерон) определяют половое поведение, либидо, физиологические аспекты взаимоотношений. Снижение уровня половых гормонов — одна из причин снижения либидо” (“Любовь — это химия? О физиологической основе романтических чувств рассказывает врач ИНВИТРО.https://www.invitro.ru/moscow/about/press_relizes/lyubov-eto-khimiya-o-fiziologicheskoy-osnove-roman....
Без малого сто лет назад английский писатель Олдос Хаксли, входивший в элиту, которая проектировала глобалистское будущее, написал книгу “Прекрасный новый мир” (в другом переводе “Дивный новый мир”). Очень многое в этой якобы антиутопии, а на самом деле — проекте, изложенном в литературной форме, уже осуществилось. В том числе становится реальностью и псевдонаучный, грубо-утилитарный подход к человеческим чувствам. У Хаксли “просвещённая” молодежь потешается над своим ровесником по имени Дикарь, который взволнованно цитирует “Ромео и Джульетту”. Этим людям, насквозь пропитанным духом утилитаризма, совершенно непонятно, в чём проблема шекспировских героев. Стоило ли огород городить ради того, что на языке обитателей “дивного нового мира” называлось “взаимопользованием”? Тогда про эндорфины и прочую “химию влюбленности” просто не знали. Сейчас же продвинутые молодые интеллектуалы могли бы внести в данный вопрос уточнения. А заодно и прокомментировать причину “неадекватного” поведения Отелло. Всё очень просто: избыток вазопрессина. Живи он в наше время, ему бы посоветовали препараты, снижающие уровень этого гормона. И не было бы “мокрого дела”.
А если серьёзно, — нужен новый Шекспир, чтобы показать трагизм сегодняшней ситуации. Трагизм украденной тайны любви и вообще тайны человека. Да, гормоны существуют и на что-то влияют. Но душа — не набор гормонов. И человек не биоробот. Чем больше он будет уподобляться биороботу, относясь к другим прагматично-потребительски, тем больше будет болеть его душа. Что, собственно, подтверждается катастрофическим ростом депрессий в странах, где традиционные ценности объявлены устаревшими, несовместимыми с ценностями “цивилизованного мира”.
P.S.А, может, наоборот, пускай современный Шекспир напишет комедию? Тот-то, классик, был и талантливым комедиографом. Расчеловечивание человека — это не рядовое зло, а зло, которое пахнет преисподней, названной в одной из великопостных служб “всесмехливым адом”. Дьявол над всеми смеётся и издевается. Но “змий лукавый”, как учит нас святитель Иоанн Златоуст, и сам предан Творцом на посмеяние.
РАДОСТНЫЙ ДОЛГ
Беседовали как-то с коллегами-психологами о проблемах переходного возраста, об инфантилизме и о том, как помогать ребятам нормально повзрослеть. После встречи одна из участниц подошла к нам: “Вы говорили, что важно воспитывать у подростков чувство долга. И я вдруг поймала себя на том, что никогда об этом не задумывалась. Сейчас гораздо больше говорят о мотивации, о необходимости индивидуального подхода, о формировании интересов, свободе выбора... А о долге? Тут есть о чём поразмышлять”.
Эта реплика и нам дала информацию к размышлению. А ведь и вправду, о воспитании чувства долга сейчас либо вообще не говорят, либо его — употребим модное словечко — обесценивают. Итоги мы уже видим на множестве примеров. Супруги живут вместе, хотя давно друг к другу охладели. Но они сохраняют семью из чувства долга, ради детей, которые любят обоих родителей и тяжело переживали бы их развод. Подобная ситуация нередко складывалась и раньше. Обычно она встречала поддержку, сочувствие и уж во всяком случае не осуждение. Что же можно услышать теперь? “Глупо терпеть ради детей. Они вырастут, разлетятся и поминай, как звали”. “Зачем раньше времени себя хоронить? Могли бы еще новую личную жизнь устроить”. А бывают даже настоящие перевёртыши, когда таких супругов обвиняют в эгоизме: “Они, видите ли, живут под одной крышей ради детей? А чему вы их учите? Фальши, лжи! Делать хорошую мину при плохой игре”. То есть совместная жизнь из чувства долга получает отрицательную трактовку и осуждение.
Вот другой пример. В тяжёлые годы, в том числе сравнительно недавно, когда что-то случалось с родителями, старшие братья и сёстры могли взять на себя заботу о младших. Порой фактически заменяли им отца или мать, а то и обоих. Если у младших было слабое здоровье и они нуждались в особой заботе, это тоже брали на себя старшие. Брали в ущерб своим интересам, своей личной жизни, которая в юности обретает особую важность. Такое исполнение родственного долга считалось нормальным и воспринималось окружающими с одобрением. Что же теперь? Теперь во многих семьях, где есть родители, дети растут “рядом, но не вместе”. При относительно большой разнице в возрасте старшие не помогают ухаживать за младшими. В лучшем случае, отстраняются от них, а нередко выказывают крайнее неудовольствие, когда младший смеет зайти к старшему в комнату. И родители этот вопиющий эгоизм не пресекают и даже оправдывают. Дескать, у него большая нагрузка: школа, домашние задания, кружки, он так устаёт. А тут еще мелкий лезет...
Если же в семье, не дай Бог, рождается ребенок-инвалид, то мать нередко винит себя в том, что она сосредоточилась на его реабилитации и, соответственно, меньше внимания уделяла старшему. Как правило, она не привлекает его к помощи по уходу за больным. А уж то, чтобы впоследствии, когда её не станет, “повесить” больного на здорового (весьма распространенное нынче выражение), ей даже в голову не приходит, потому что обществу это может не понравиться. Сейчас ведь не только детей ограждают от семейных забот (пусть лучше играет в компьютерные игры или сидит в соцсетях), но и взрослым сочувствуют в нежелании тратить силы и время на родственника-инвалида. Мол, с какой стати? Есть специальные учреждения для хроников. Там они получают все необходимое.
Да что там братья и сестры! Вот случай, который нам хорошо известен. Пожилая женщина перенесла тяжелый инсульт. Выжила, но стала инвалидом. Сын, живущий в другом городе, не только не поспешил как-то позаботиться о своей матери, но и не подходит к телефону, когда видит, что звонит она. Может, кто-то из читателей подумал, что он алкоголик, наркоман? Как говорили раньше, “асоциальный элемент”? Ничего подобного! Всё при нём. Жена, дети, квартира, машина, поездки на отдых за границу всей семьей. Или, может, у кого-то возникло подозрение, что эта женщина была плохой матерью, не заботилась о нём? Нет. Рано овдовев, она всю свою любовь и заботу направила на единственного сына, а потом и на внучек. Именно благодаря ей сын был устроен на хорошую работу и получил квартиру. Теперь же о ней заботятся престарелые приятельницы, а то и чужие люди. Мир не без добрых людей. Благо, она в своей жизни сделала много добра.
Когда же заходит разговор об этой возмутительной ситуации, некоторые пытаются оправдать сына: он ведь бизнесмен, у него столько хлопот! И нервы расшатаны, потому что бизнес требует напряжения. Ему по работе столько приходится говорить по телефону, что он, наверно, языком уже не ворочает. А что денег матери не даёт... Ничего удивительного: у такого солидного человека и траты соответствующие. А у неё, слава Богу, пенсия. И ещё за инвалидность доплачивают.
Вот какой вопрос поступил к нам недавно от другой матери, тоже старой и больной: “Как Вы считаете, взрослые дети должны заботиться о родителях?” “Конечно, должны, — ответили мы. — Даже закон такой есть. Семейный Кодекс, статья 87”.
Она была искренне поражена. Подумать только! А я от всех слышу, в том числе и от людей вашей профессии, психологов, что дети родителям ничего не должны. Они ведь не просили их рожать.
То есть чувство долга во всех этих оправданиях свинства не берётся в расчёт. Его как будто не существует. А оно во все времена во всех культурах считалось одной из главных добродетелей человека. Можно сказать, это был стержень, на котором держались государство, общество, семья. И человеку внушали это с раннего детства.
Классический “конфликт интересов”: хочу и надо. Хочется ещё поспать, а надо встать и идти в школу. Хочется гулять, а надо делать уроки. Хочется мороженого, а надо беречь простуженное горло. Хочется все конфеты забрать себе, а надо поделиться с братом или другом.
Мы заметили, что в последние годы родители буквально с пелёнок постоянно (чтобы не сказать навязчиво) спрашивают у детей, чего они хотят. И если ребенок не хочет, его не заставляют. (Разве можно заставлять? Это насилие!) Мы не имеем в виду, что детям не следует предоставлять право выбора. Но когда они с малолетства привыкают, что их желания приоритетны, они и делают потом только то, что хотят. Одна из самых актуальных тем, которые волнуют современных родителей, это воспитание воли у детей. Но очень многие из них не понимают, что, ставя во главу угла желания ребенка, попустительствуя детскому своеволию, они препятствуют развитию воли, поскольку своеволие и воля — качества взаимоисключающие. Воля развивается, когда человек делает не то, что хочет, а то, что должно. Если же общество состоит из людей, у которых чувство долга на нуле, то оно обречено на гибель. Пришел враг — все разбежались, страна захвачена. Хотят жить беспечно-бездетно — будут покорены народами, которые рожают детей и пекутся о них. Недаром девиз врага рода человеческого, желающего его погибели: “Делай, что хочешь”.
Человек растёт, и “надо” становится всё более серьёзным, всё более масштабным. Это тесно переплетено с понятием верности, ответственности, умением держать слово, жертвовать своими хотениями ради чего-то более важного. Ей хочется отдохнуть после работы, а надо приготовить ужин и проверить у детей уроки. Ему хотелось бы работать по специальности... Но мало ли что хотелось? За его специальность сейчас платят копейки, а он должен содержать семью, и приходится выполнять ту работу, которая это позволяет... А искушение любовной страстью, когда у человека жена и дети? А разве тем, кто рискует жизнью на войне, не хочется жить? Разве не проще спрятаться, но чувство долга сильнее. Если, конечно, оно воспитано.
Когда же люди вырастают в уверенности, что их желания приоритетны, то... Впрочем, давайте посмотрим, что происходит сегодня. Далеко не единичны случаи, когда дети отказываются идти в школу. И не идут неделями, а то месяцами.
— И что нам прикажете делать? — горестно вопрошают родители. — Это ж не маленький ребенок, которого можно сгрести в охапку и притащить насильно. Разбудить — и то невозможно. Всю ночь в телефоне, а утром и днём отсыпается. (Телефон, конечно, тоже отнять нельзя. Психологи не велят — вдруг будет суицид?)
Интересно, что у человека с развитой волей исчезает конфликт между “хочу” и “надо”, ибо он уже хочет поступать, как должно. В награду же получает чистую совесть. А ещё способность любить, ведь настоящая любовь самоотверженна, она “не ищет своего” (1 Кор. 13:5) и сорадуется с тем, кому доставила радость, оказала помощь, смогла утешить, спасла. Истинная любовь — это добровольный радостный долг.
Интересно и то, что сатанинский девиз “делай, что хочешь” — это копия высказывания блаженного Августина. Только копия, как и подобает лукавому, лукаво урезанная. “Люби Бога, — говорит св. Августин, — и делай, что хочешь”. А что значит любить Бога? Он Сам дал ответ на этот вопрос: “Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди” (Ин. 14:15). Но заповеди — это не деликатный совет, а вполне определённый, жёсткий наказ. Сплошное “надо”, сплошное долженствование. Долгий, долгий долг. Длиною в жизнь.
СИЛЬНЕЕ ЗЛОГО СВОЕВОЛИЯ
В жизни много такого, что присутствует несомненно, хотя и невещественно. Святителю Луке (Войно-Ясенецкому), когда он читал лекцию о бессмертии души, пришла записка: “Как же Вы, хирург, вскрывая грудные клетки и не обнаруживая там души, говорите о её существовании?” На что святитель ответил: “Я вскрывал не меньше черепов, а разум тоже не видел. Вы верите в разум? Вы ведь его тоже не видите. Почему же Вы сомневаетесь в том, что есть душа?”
К таким невидимым, невещественным, но несомненным феноменам относится совесть. Один из самых авторитетных словарей, словарь Даля, так определяет это трудно определимое понятие (процитируем частично): “Совесть — нравственное чутье или чувство в человеке, внутреннее сознание добра и зла, чувство, побуждающее к истине и добру, отвращающее ото лжи и зла”.
Мы написали, что совесть — трудно определимое понятие. Но оно ещё и трудно переводимое. Нет, в английском, французском, испанском и других европейских языках есть такое слово. Однако смысл его довольно существенно отличается от нашего. “Conscience” (англ.), “conscience” (фр.), “consiencia” (исп.), “gewissen” (нем.), — все эти слова можно перевести как “сознание”. У нас же для обозначения этих двух понятий — два разных слова. Самые близкие слова к “сознанию” — это “осмысление”, “понимание”. В общем, то, что связано с умственной деятельностью, с разумом, рациональностью, логикой. То, что исходит от самого человека. Корень же слова “совесть” — “весть” — отсылает нас и к знанию (“ведать”), и к известию, извещению, сообщению. А весть, она всегда от кого-то. Ты не сам себе сообщаешь. В данном случае, — прав ты или не прав. Бывает, что с разумной точки зрения человек поступает совершенно правильно. А совесть не дает покоя.
“Наш личный опыт, — пишет епископ Александр (Милеант) — убеждает нас в том, что этот внутренний голос, называемый совестью, находится вне нашего контроля и выражает себя непосредственно, помимо нашего желания. Подобно тому, как мы не можем себя убедить, что мы сыты, когда мы голодны, или что мы отдохнувшие, когда мы усталые. Так мы не можем себя убедить в том, что мы поступаем хорошо, когда совесть говорит нам, что мы поступили плохо”.
Чей же это голос — голос совести? Кто в нас вложил эту весть? Кто нам подсказывает, даже если мы не хотим слышать, уши затыкаем? Верующие люди называют совесть голосом Бога в человеке. Иммануил Кант писал: “Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем продолжительнее мы размышляем о них — это звёздное небо надо мною и моральный закон во мне”. Понятие совести как чего-то изначально заложенного есть и в христианстве, и в исламе, и в иудаизме, и в буддизме.
Даже вполне материалистически настроенные учёные считали совесть неким свойством, заложенным в человека. Только не Богом, а эволюцией. К примеру, советский генетик В.П.Эфроимсон называл это свойство нравственным инстинктом.
Вообще, в советское время о совести говорили достаточно много. Тема звучала и в детской литературе (рассказ “Совесть” Аркадия Гайдара, “Сказка о Совести” В.Уральского), и в педагогической (“Книга о совести” известного педагога В.А.Сухомлинского). И в бытовой речи люди часто апеллировали к совести: “Где твоя совесть?.. Совсем совесть потерял... Ни стыда ни совести”.
Когда пришла перестройка, слово “совесть” не сразу исчезло из употребления, но его стали порой использовать в непривычном контексте. Например, “неделя совести”. А также высказывали довольно экстравагантные суждения. Так, один из очень известных врачей, выступая в огромном переполненном зале, изрёк: “В Советском Союзе не было совести, потому что не было собственности. Ведь по совести делят, а когда собственности нет, то и делить нечего. Теперь, с наступлением капитализма, она, наконец, появится”.
Но пророчество оказалось ложным. Собственность-то появилась, а вот как раз с совестью начались проблемы. На “делёжке по совести” можно не останавливаться. Все знают, как появились олигархи и как они делили общенародную собственность, оставляя народ нищим. Но ведь и в самом народе нашлось немало тех, кто ещё недавно не позволил бы себе откровенно бессовестных поступков, а когда демонстративная бессовестность, названная предприимчивостью, стала престижной, пошли вразнос. Кто-то скажет, что мы сгущаем краски. Да тут, как ни разводи эти краски водой, картина вырисовывается впечатляюще яркая. Буквально за несколько лет расплодилось огромное количество жулья разных мастей. Рынки и городские улицы заполонили напёрсточники. По вагонам поездов сновали карточные шулеры, воры и воровки. Появились так называемые “черные риелторы” и организаторы финансовых пирамид. Последние без зазрения совести обирали, в том числе, своих друзей и приятелей. Набрав большие суммы, куда-то исчезали, а спустя годы могли появиться и, не отдав долги, даже не извинившись, как ни в чём не бывало, пытались продолжить общение с теми, кого ограбили.
А разве не бессовестные люди продвигали и поддерживали реформы, пагубность которых была очевидна ещё до их реализации? Какую область ни возьми: образование, культуру, экономику, демографическую политику, — везде итог был один: деградация, провал. И ведь не скажешь, что реформаторов не предупреждали! Но они гнули свою линию и привели к запрограммированному финалу, а теперь, не оставив насиженных кресел, разводят руками: ай-яй-яй, как же так получилось? И с вызубренным энтузиазмом вновь принимаются “решать проблемы”.
Сейчас “вдруг” оказалось, что в России катастрофически не хватает врачей. И терапевтов предлагают заменить фельдшерами. Куда же подевались врачи? Это закономерный итог “оптимизации” — уничтожения больниц и сокращения числа специалистов. Разве было не понятно, чем всё закончится? Не надо быть крупным экспертом, чтобы предвидеть результат. Но одни бессовестно действовали, а другие помалкивали, успокаивая свою совесть тем, что они — маленькие люди и их сопротивление бессмысленно.
Вообще, про совесть говорить сейчас как-то несовременно, старомодно. Сколько пишут о коррупции! Публикуют длинные, подробные списки награбленного — в рублях, в долларах, в евро. Указывают количество и квадратные метры квартир, вилл и дворцов, гаражей и конюшен. А вот о совести — ни слова. Если заикнуться об этом, на тебя посмотрят, как на дурака. Дескать, ты о чём? Ты где живёшь? С Луны свалился, что ли? Будто отсутствие совести стало некой данностью, о которой и говорить не стоит.
Но мы всё же поговорим. Итак, понятие совести присутствует в культуре всех народов, придерживающихся традиционных ценностей. Но в настоящее время есть другая мощная сила, для которой традиционные ценности неприемлемы, потому что они мешают установлению нового мирового порядка, brave new world. Эту силу принято сегодня называть глобализмом. И уже не секрет, что глобалисты, борясь с традиционными религиями (на которых, собственно, и основаны традиционные ценности), насаждают оккультные теории и практики, которые при всём своём кажущемся многообразии подразумевают контакт с демоническим, инфернальным миром. Иными словами, они очень тесно, хотя и не всегда откровенно, связаны с сатанизмом. Но с ним, если говорить начистоту, связана и глобалистская идеология в целом. Совесть как один из векторов традиционной нравственности, для глобалистов — кость в горле. Поэтому с совестью, которая (вспомним словарь Даля) “отвращает от лжи и зла”, ведётся весьма агрессивная война.
Но агрессивность в данном случае не обязательно подразумевает лобовую атаку: “бессовестный — хороший, а совестливый — плохой”. Вопрос может быть “не таким однозначным”: бессовестные поступки оправдываются смягчающими обстоятельствами, критерии оценки таких поступков размываются.
На фоне этой неоднозначности набирает силу пропаганда откровенно хамского, шокирующего поведения. В 2000-х годах появились журналы типа “Fuckел” и “Хулиган”, где молодёжь учили издеваться над педагогами и пенсионерами. Не забыли и о просвещении взрослых. На сайте журнала “Максим”, предназначенного для солидных мужчин, даются уроки бессовестного поведения под видом первоапрельских розыгрышей. Приведём пару примеров.
“Позор сослуживца”. Вам понадобится: водяной пистолет (шприц с водой). Выберите время презентации, собрания, совещания. Сядьте напротив жертвы. Под столом выпустите струю воды в направлении его промежности. Когда он встанет, все подумают, что он... ну, скажем, переволновался. Смешно!”
“Пропала собака”. Вам понадобится: игрушечная собака, поводок. Сейчас в магазинах продаются игрушечные собаки, очень похожие на настоящих. Если у вашего соседа есть собака, похожая на игрушечную, над ним можно подшутить”.
Шутка, мягко говоря, специфическая: “Покупаете плюшевое животное той же породы и того же размера. Вымачиваете его в воде для достижения сходства с трупом. Привязываете труп к бамперу машины соседа и заталкиваете под неё (чтобы не было видно). Можете себе представить, как удивится сосед, обнаружив такой первоапрельский буксир” (https://www.maximonline.ru/lifestyle/first-april-jokes-id153637/).
Вообще-то шутки, в том числе и первоапрельские, по определению должны смешить. А тут как-то не до смеха, даром что автор “Позора сослуживца” подсказывает (навязывает) читателю финальный фразой “Смешно!” должную реакцию. Цинизм — порождение бессовестности — вообще не смешон. Скорее, гадок.
Как мы уже написали, пока совестливость напрямую не объявляется пороком, а бессовестность — добродетелью. Но эти понятия постепенно дрейфуют в противоположном направлении. Весьма характерный пример — жаргонное словечко “лох”, обозначающее в современном русском языке простодушного, доверчивого человека, которого легко обвести вокруг пальца. У нынешних подростков, особенно избалованных или отвязанных, обвинение в бессовестности вызовет презрительную ухмылку. А вот быть лохом — это очень обидно, даже позорно. При таком подходе князь Мышкин, которого сам Достоевский в письмах называл “князь Христос”, — типичный лох. И вообще, люди, которые обладают, по словам философа Ивана Ильина, “совестливой впечатлительностью”, это лохи.
Когда мы были в Скандинавии, нам довелось общаться со множеством русских женщин. И не раз и не два они рассказывали, как “местные” мужья, пользуясь их доверчивостью и плохим знанием датского или шведского языка, подсовывали им под видом брачного контракта совсем другую бумагу. Это был кредит (подчас на огромную сумму), который жена должна была потом выплачивать. Каким способом — мужа не волновало. Это были уже её проблемы. Причём он нередко продолжал с ней жить, радовался покупкам, приобретённым на кредитные деньги, считал себя умным парнем (и окружающие его в этом поддерживали), а жену, которая ему доверяла — он ведь муж, женились по любви! — простофилей, которую можно без зазрения совести эксплуатировать.
Одна из обманутых жён даже собиралась записать видеоинструкцию про то, как не стоит доверять подобным оборотистым мужьям и как любую бумагу, во избежание неприятностей, необходимо тщательно переводить на русский язык.
А что такое “политика двойных стандартов”? Разве это не бессовестность, ставшая основой современной западной политики? А фейки, которые всё чаще используются для разжигания агрессии (“пробирка Пауэлла”, “резня” в Буче, инсценировка химической атаки в Сирии во время правления Асада и многое другое)?
А Минские соглашения, которые, как признались сами руководители западных стран, они не собирались выполнять? Обратите внимание, как и здесь сдвинулся оценочный вектор. Даже многие наши патриоты не возмущаются бессовестным обманом, а обвиняют российское руководство. Мол, в очередной раз “лоханулись”, “обманули дурака на четыре кулака”. А что, спрашивается, надо было делать? Кричать: “Мы вам не верим” и отказываться от любых переговоров? Но тогда нас бы обвинили в недоговороспособности.
Или нам надо уподобиться бессовестным лгунам а-ля меркели-макроны? Но мы думаем, что лучше следовать русской пословице: “Видишь свинью — не садись в лужу”. И не подражать этому бессовестному свинству. Тем более что честная позиция в конечном итоге оказывается ещё и выигрышной. Ведь по прошествии не такого уж длительного времени всё больше людей и стран перестают верить фейкам. А авторитет тех, по велению которых эти фейки создаются, неуклонно падает.
Чем яростней человек убеждает себя и других, что совесть — пережиток прошлого, тем хуже будет его психике. Совесть — голос Бога в человеке. Сколько ни пытайся его заглушить, он, голос, всё равно окажется сильнее оправдательных аргументов, которые изобретает человеческая хитрость. И хронический внутренний конфликт бессовестных поступков и укоров совести не может пройти для психики бесследно.
Вот какое ещё определение совести есть в словаре Даля: “Совесть — невольная любовь к добру и истине”. И эта невольная любовь обычно сильнее злого своеволия.
Ну, а для упорствующих в бессовестности есть ещё одна хорошая пословица. Тоже про свинью: “Напала совесть и на свинью, как полена отведала”.