ПАМЯТЬ
ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ ЗАБОЛОЦКОГО
На стене в кабинете главного редактора "Нашего современника" уже много лет висят в рамках замечательные снимки Анатолия Дмитриевича Заболоцкого.
Писатели, приехавшие в Никольское в 1985 году на открытие первого памятника Николаю Рубцову. Они идут по рубцовской “старой дороге”, останавливаются возле лужи, образовавшейся после сильного дождя... Светлые, одухотворённые лица Василия Белова, Вадима Кожинова, Анатолия Передреева, Станислава Куняева, Владимира Ширикова, Александра Романова... Их отражения в воде, словно тени, соединяющие зримое с незримым...
Пикет, гора, на которой стоит знаменитый памятник Шукшину. Огромное скопление народа, собравшегося на очередной шукшинский праздник. Выступает Валентин Распутин. Он стоит к нам спиной, но и в самой его фигуре ощутимо вдохновение, сливающееся с эмоциональным напряжением собравшихся.
... Анатолий Дмитриевич был нечастым, но всегда желанным гостем нашей редакции. Ободрял, поддерживал, критиковал, спорил, резал правду-матку в глаза — при всём при этом никогда не терял самообладания, был тих, спокоен и уверен в справедливости сказанного. И мы внимательно прислушивались к нему.
Да и как было не прислушиваться к оператору, снявшему “Альпийскую балладу”, “Печки-лавочки”, “Калину красную”, “Целуются зори”, “Обрыв”, другу и собеседнику Шукшина, Белова, Андрея Волконского, гениальному фотохудожнику, оставившему яркие воспоминания о своих великих современниках.
Он ушёл из кино в начале 1980-х, сказав при этом: “Я ушёл не из кино вообще, а из того кино, которое сегодня культивируется…”.
Он иллюстрировал своими фотокартинами “Лад” Василия Белова, “Письма из Русского музея” Владимира Солоухина, юбилейное издание “Слово о полку Игореве — 800 лет” под редакцией Д. С. Лихачёва.
“Сегодня прямой цензуры нет, а нажим на художника жёстче, — говорил он в одном интервью. – Бал правят продюсеры. Они фактические хозяева на съёмочной площадке, бесцеремонно вмешиваются в художественный процесс, вплоть до выбора актеров, натуры... Фотография, работа над словом позволяют мне лучше, чем прежде, выразить себя. Одновременно выпало счастье творчески сблизиться с такими яркими личностями, как писатели Валентин Распутин, Василий Белов, Виктор Астафьев, скульптор Вячеслав Клыков, архитектор Константин Мельников, политолог Александр Панарин...”
Его же слова: “Снимаю Русь, которую я люблю…”
Его книга “Шукшин в кадре и за кадром” периодически снимается с полки и перечитывается поныне:
“В дни, когда он был на съемках в Клетской, “деревенщик” ему уже льстило, он был зрелый, а обижали его другие ярлыки: когда он заговаривал о Есенине, Михаиле Воронцове, Победоносцеве, Столыпине, Лескове, об угнетении русских, то его клеймили националистом, славянофилом, антисемитом. “Только космополитом ни разу не окрестили”, — успокаивал себя Шукшин. Сколько о том получал записок из зала, живых вопросов на встречах! Кто только не поносил его в любом застолье в Москве!.. Последние месяцы жизни Шукшин нервничал. Торопился давать интервью, после каждого уговаривал себя — последнее. Чего-то внутренне боялся. На бегу успевал осмыслить накопленные сведения из добытых источников и архивов. “Что за беда навалилась на нас, русских? — мучился он. — Что происходит с нами сегодня? Я ищу героя нашего времени и, кажется, нащупал его; герой нашего времени — демагог. Не промахнуться тактически. Я достану его с помощью слова, а скорее — в кино”...
Жизнь Макарыча ушла на постижение национального характера, и никакие премии и регалии не увели бы его с выбранного пути”.
Останавливали глаз и строки из бесед Анатолия Владимировича о Шукшине, не вошедшие в книгу:
“Шукшин мне говорил, что на кинофестивалях зарубежных показывают только те картины, в которых авторы иронизируют или даже издеваются над русским народом. И дальше Василий продолжил: “А если я говорю о каких-то возвышенных вещах, то за это никогда никакой премии не получишь. Ты посмотри, кому премии дают? А тем, кто “мерзавит” Родину”.
В то время Шукшин прицеливался сделать фильм о Степане Разине. И сделать его, полемизируя с фильмом Тарковского “Андрей Рублёв”, ведь у Тарковского было много таких сцен, которые были явными историческими ляпами, но должны были понравиться либеральному стану”.
...Анатолий был несуетным, “незаметным”, но крайне необходимым человеком в нашей жизни, о чём проникновенно сказал на прощании с ним народный артист РСФСР (также, как и Заболоцкий, автор “Нашего современника”) Александр Яковлевич Михайлов:
“Толя — это наша совесть, совесть нации, нашей Родины. Всегда мы ориентировались на него. Его слово было маленькое, но всегда точное, ёмкое. Сколько сделал он для России! Мемориальную доску Владимиру Солоухину пробивал, памятник Василию Белову, много работал с Шукшиным. Снимал “Калину красную”, “Печки-лавочки”, не говорю уж про “Балладу о солдате”. Толя не думал о себе совершенно, всё отдавал. Чувствовал боль России нашей, как свою собственную. Шукшин, Белов, Распутин — и Заболоцкий из этой когорты”.
Редакция журнала присоединяется к этим словам и выражает сердечное соболезнование родным и близким ушедшего.