ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА
СЕРГЕЙ ТЮТЮННИК
полковник в отставке
ВОДА И MIРЪ
Скважины
“Замолчи, скважина ты кривоносая!” — приблизительно так ругала жена столяра Ерина за то, что тот деньги потерял. Это кусочек из знаменитого рассказа В.Шукшина “Микроскоп”.
Так вот: то, что в народе во времена Василия Макарыча звучало иной раз как ругательство, поздней осенью 2025 года в Донбассе стало символом прогресса на пути к мирной жизни, средством достижения благополучия целого региона, который после украинских бомбардировок и уничтожения укронацистами многих объектов коммунальной инфраструктуры в Донецкой агломерации страдал от безводья. Воду местным жителям доставляли автомашинами-водовозками. А там, где водопровод худо-бедно действовал, потребители получали воду строго по часам. И часы эти были очень непродолжительными.
И наконец ситуация начала меняться. Потому что Министерство обороны РФ создало оперативную группировку из 17 расчётов передвижных буровых установок (ПБУ-100 на базе “КамАЗа”), которые стали всерьёз тревожить глубины донбасской земли в поисках водоносных слоёв.
Возглавил эту сводную группу инженерных подразделений, которую сформировали все военные округа страны, подполковник Александр Безруков. И журналистам он рассказал, что в Донецкой агломерации запланировано производство 50 скважин, оборудование 10 водонапорных башен и инфраструктуры возле них. Более того, около 40 процентов работ в первой половине декабря 2025 года было уже проделано. Об этом сообщил также официальный сайт Минобороны России.
И тут следует кое-что детализировать. А именно: установки ПБУ-100, которыми вооружена оперативная группировка, способны бурить скважины глубиной до 100 метров. И этого оказалось вполне достаточно, потому что водоносные слои в районе Донецка залегают в среднем на уровне 40 метров от поверхности.
Лично меня это крайне удивило. Поскольку я невольно сравнил эти цифры с теми, с которыми столкнулся у себя на малой родине — на Волыни (западная Украина). Незадолго до “майдана-2014”, когда ещё можно было ездить к моей престарелой матери, я затеял операцию по снабжению родительского поселкового дома “своей” водой и вызвонил бригаду бурильщиков.
Они работали почти весь день. Из ямы возле стены дома свистела и булькала то белая, то рыжеватая вода.
— Очень толстый слой глины, — объяснил бурильщик. — Надо уходить глубже.
А я-то, наивный, думал, что на Волыни (в краю озёр, болот и рек) ст’оит лишь лопату на штык углубить, и пойдёт чистая вода, как в соседней реке Припять, которая недалеко от нашего посёлка берет своё начало и ползет потихоньку, как сытый удав, до самого Чернобыля. Увы, нашему земельному участку не повезло.
На 70 метров продолбили землю возле родительской хаты бурильщики, пока пошла нормальная вода. А я со спокойной душой потом уехал в Ростов-на-Дону, обеспечив старуху-мать собственной скважиной, без нужды таскать воду из далёкого колодца. В общем, успел перед самым хаосом “майдана”.
Однако с той поры прошло почти полтора десятка лет. Что-то там у неё не заладилось. Опять мать сидит без воды, а из дома выйти уже не в состоянии. И я приехать не могу. И опять проблема безводья (в данной ситуации — моего родительского дома) — не природная, не экономическая, а чисто военно-политическая.
Но это я невольно отвлекся, удивившись близости водоносных слоёв в преимущественно засушливом степном районе Новороссии. Тем более, по сравнению с глубиной водных линз (пригодных для питья) на озёрно-болотистой Волыни. Правда, там и на поверхности воды хватает.
Впрочем, даже если бы вода в Донбассе залегала и ниже 40 метров, то наши военные располагают техникой, которая способна расковырять землю на глубину даже 200 метров. Таким образом, хочется надеяться, что люди на Донбассе без воды вскоре страдать не будут. И вот ещё почему.
Водонапорные башни в том районе располагаются на самых высоких точках и способны вмещать до 100 кубометров воды. Чтобы заполнить, например, одну из них и обеспечить напор в системе водоснабжения, требовались три машины-водовозки. А это и расход моторесурса, и зарплата водителям, и другие траты. С пуском воды со скважин заполнение башен пойдёт автоматически. Ведь каждая из них будет давать от 145 до 200 кубометров воды в час.
Напомню, что скважин будет 50, а башен — 10. Фактически пробелы в их наполнении станут исключением, как и проблемы с напором воды в системе коммунальной сети района.
В этой связи не могу не вспомнить свою службу в пустынном западном Афганистане. В пунктах постоянной дислокации — в районе Шинданда — войск было тысяч десять. И хотя один полк из состава нашей 5-й гвардейской мотострелковой дивизии исключили (на его базе создали отдельную бригаду в Кандагаре), потеря количества народа компенсировалась присутствием воинских частей армейского подчинения, в дивизию штатно не входивших.
Плюс наш полк в Герате, плюс инженерный батальон в селении Адраскан.
Так вот, именно ребята из этого адрасканского батальона, да ещё подкрепление из армейских (подчинённых непосредственно штабу 40-й армии в Кабуле) инженеров, в нашем районе набурили достаточно скважин. И мы не чувствовали дефицита воды. Это, конечно, не касается боевых действий в отрыве от пунктов постоянной дислокации. Пустыня всё-таки на сотни километров.
Наш водный комфорт заключался, например, не только в наличии бани, но и любимой офицерами трубы. Труба эта имелась в батальоне связи, рядом с офицерской столовой и штабом дивизии. И выйдя после обеда из раскалённой от жары жестяной столовки, насквозь мокрый от пота, лично я и мои сослуживцы шли к связистам “под трубу”.
Документы и всякие важные бумажки (в том числе деньги, то есть чеки Внешпосылторга), упакованные в целлофанку, мы вынимали из карманов, укладывали на землю и придавливали камнем, чтобы ветер не унёс. А сами, не раздеваясь и даже порой не снимая с головы форменные панамы, открывали кран и становились под трубу.
Её срез находился на высоте двух с лишним метров. Диаметр — сантиметров пять. И вода лилась нам на головы, на панамы, на плечи, стекала в ботинки и туфли (ходили — кто в чём). Она смывала столовский пот и немного остужала, поскольку несла подземную прохладу.
Сменяя друг друга под трубой, офицеры забирали свои бумажки аккуратно двумя пальцами и шли мокрыми по боевым постам. Форма успевала высохнуть за те 5–7 минут, пока мы, чавкая поначалу мокрой обувью, добирались к себе “в конторы”.
Вот такая спасительная скважина была у нас при штабе. Спасибо бурильщикам инженерам!
Что касается Донбасса и работы оперативной группировки Минобороны РФ под началом подполковника Александра Безрукова, то она пока (зимой 2026-го) лишь ковыряет землю со средней скоростью 10 метров в сутки. Хотя каждая ПБУ-100 способна пробиваться за день на 50 метров вглубь. Но это если песчаные грунты, сыпучие. А в районе Донецка — сланцы, каменистая почва, да ещё и с расщелинами. В общем, осенью 2025-го и зимой 2026-го шло туговато.
Но это не все проблемы добычи воды. Как заявил генеральный директор государственного унитарного предприятия (ДНР) “Вода Донбасса” Андрей Григорьев, в местных подземных источниках вода жёсткая.
На бытовом уровне многие знают, что жёсткая вода плохо мылится и образует существенную накипь в кранах и чайниках. Хозяйки обычно борются с ней уксусом и лимонной кислотой. Но всё равно кардинально воду не изменишь, на организм человека она влияет не лучшим образом.
Кстати, в России ещё в 2014 году была введена норма жёсткости воды. За единицу взят градус жёсткости — 1°Ж. Он соответствует концентрации щелочно-земельного элемента, численно равной 1/2 его миллимоля на литр (1°Ж = 1 мг-экв/л).
Норма в России — до7°Ж. Оптимально: 1,5–3,5°Ж. А вот 8°Ж и больше — нежелательно, требуется обработка. Но в подземных водах всегда жёсткость высокая, обычно 8–10°Ж, порой даже 15–20°Ж. Поэтому для систем отопления такую воду обычно умягчают кальцинированной содой или гашёной известью. Иначе, например, батареи отопления наглухо накипью залипнут.
Какова жёсткость воды в Донбассе — конкретного ответа пока нет. Конечно, как заявил А.Григорьев, она высокая. На даже такой воде радуются люди, уставшие от безводья за многие годы украинского водного террора.
К слову, отступая, бандеровцы стараются минировать и даже взрывать водоносные скважины. Так было, например, при отходе ВСУ от Селидово.
И наконец, парадокс. Придуманные в советское время для снабжения войск в полевых условиях инженерные машины почти не применяются вблизи линии боевого соприкосновения. Беспилотники и другое высокоточное оружие буровую статичную технику обнулили бы почти мгновенно. А удобная пластиковая тара для воды с успехом заменила громоздкие машины на передовой. Зато в освобождённых районах Новороссии и Донбасса — для мирного населения — она сейчас незаменима. То есть придумывалась техника для войны, а служит для мира.
След копытца
“Пей там, где конь пьёт”, — так гласит народная мудрость. И возникла эта формула не только на основании личных наблюдений наших предков. Учёные относительно недавно выяснили, что у лошади обоняние в 16 раз (!) сильнее, чем у собаки. А значит, действительно конь может носом чуять какую-нибудь гадость в воде и пить “грязную” не станет, даже если она на вид чиста и прозрачна.
Вообще-то, если бы не габариты лошадей, то они со своими трепетными ноздрями были бы гораздо эффективнее собак при поиске, например, наркотиков или взрывчатки. Но, увы, в железнодорожный вагон для досмотра даже маленького пони не втолкнёшь.
А что касается чистоты воды, то очень поучителен пример кочевников, которых мы по старинке называем монголо-татарами. Вряд ли кто-нибудь будет сомневаться, что они были лучшими лошадниками своего времени. Иначе не завоевали бы половину гигантской Евразии.
Так вот, своих коней они поили водой, в которую крошили корень аира. Это растение живёт по берегам рек, болот и озёр на гигантской территории — от Калининграда до Владивостока — и сейчас активно применяется в фармакологии и пищевой промышленности. Но задолго до возникновения России как единого государства антибактерицидный секрет аира разгадали кочевники.
Любопытно, что иногда, наблюдая за дискуссиями учёных-историков, я слышал от них споры и о кормовой базе для лошадей ордынцев при длительных переходах, и об особенностях сёдел и упряжи, и о мастерском владении луком и стрелами... Но никогда они не упоминали о воде. Хотя без неё немыслимо существование большой конной армии. Да и отдельно взятого всадника с его лошадкой, какой бы выносливой она ни была.
Как ни удивительно, но глаза на проблему антибактерицидной очистки воды мне раскрыл отец. Когда у меня однажды разболелись зубы, он сказал:
— Сынок, возьми в аптеке измельчённый корень аира, сделай из него настой на водке, дня три подержи и затем периодически прополаскивай рот (глотать нельзя). И забудешь навсегда про пульпиты и воспаление дёсен.
А затем добавил “исторический опыт”:
— Если хочешь знать, то монголо-татары исстари своих лошадей поили только той водой, в которую перед водопоем крошили корень аира. И кони не болели и зубами не страдали. Они даже на местах своих стоянок возле рек и озёр вырывали корневища аира и крошили в прибрежную воду.
Вот тут я вдруг понял, почему на Украине аир называют “татарским зельем” (или “татарской травой”). Он, кстати, хорошо узнаваем, поскольку имеет продолговатые тонкие зелёные “шишечки”.
А ещё, судя потому, что я нашёл в интернете, именно азиатские кочевники познакомили европейцев с полезными свойствами аира. Тут получился как бы положительный “побочный” эффект от жуткого нашествия ордынцев в XIII веке на Русь и восточную Европу.
Вот и выходит, что, возможно, именно умение очищать воду для нужд лошадей и всадников сделали армии Батыя, Тимура, Чингисхана непобедимыми. Кони ордынцев могли пить даже из луж, если в них накрошить аира.
Кроме того, в январе 2026 года, прогуливаясь по залам петербургской Кунсткамеры, в “монгольском разделе” я обнаружил любопытный экспонат — ведро для воды, пошитое из шкурок сурка с мехом наружу, чтоб мороз и палящее солнце меньше влияли на воду. Шкурки были натянуты на деревянную (видимо, из прутьев) основу. Объём — около 8–9 литров, вряд ли больше 10.
“Горло” у “термоса” (так было написано на разъяснительной табличке) оказалось длинным, кожаным, без меха. По всей видимости, ёмкость для хранения воды просто завязывалась сверху на узел, чтоб “добро” не вылилось. А вот остальная часть ведра-термоса была пошита из разных маленьких кусочков шкурок сурка. Хотя рядом для наглядности висели шкурки целиком. Они были большие. Судя по всему, размер сурков равнялся по масштабам кошке.
Зачем кочевникам было делать вёдра из лоскутков, а не цельных шкурок — я не понял. И еще одна загадка — чем азиатские конники сшивали эти шкурки, чем дырочки заклеивали, чтоб вода не просочилась? Ведь с этими ёмкостями они многокилометровые переходы совершали. И при этом ведро постоянно билось о лошадиные бока...
В любом случае я никогда, ни в одном музее мира не видел европейских аналогов таким термосам, которые использовали кочевники Батыя и Чингисхана. А ведь я только в Берлине был в четырёх музеях. Металлические котлы и деревянные ведра европейцы возили в обозе, а не приторачивали к сёдлам. Потому и теряли в мобильности, проигрывая степнякам из далёкой Азии. Тем более что кочевники знали секреты очистки воды и берегли здоровье коней, а рыцари со своими железными шлемами-вёдрами на головах и доспехами гробили лошадей тяжестями лат, разрушая их позвоночники. Да ещё поили чёрт знает чем, особенно на Востоке в знаменитых “крестовых походах”.
Любопытно, что на фоне проблемы чистой воды русская народная сказка про сестрицу Аленушку и братца Иванушку очень симптоматична в данной питьевой теме. Подозреваю, что это самая санитарная сказка в мире. Там мальчик, томимый жаждой, готов был испить грязной воды из копытца, то есть ямки от следа животного, заполненной мутной жижей, несмотря на запрет сестрицы. Выпил и пострадал — превратился в козлёночка.
В связи с темой сказочного водопоя из копытца невольно на ум приходит мой афганский опыт и то чувство жажды, которое я не раз испытывал в раскалённых горах и пустынях Центральной Азии (например, в Каракумах). Правда, до крайности не доходило.
А вот офицер Князев (имя, звание и воинскую часть не сообщаю специально) однажды рассказал, как преодолел некую “красную черту” в беспредельную сушь. Было это в районе Панджшерского ущелья. Подразделение Князева было зажато душманами на одном из склонов и ожидало подкрепления и освобождения от блокады. Но в кольце окружения сидели долго, и вся вода давно вышла. Пить хотелось нестерпимо. До умопомрачения.
— И тут вижу — недалеко от меня (внизу и наискосок по склону) горный козлик стоит, — рассказывал Князев. — Он пописал, и моча собралась в углублении на камне. И блеснула на солнце. Конечно, можно было и козлика застрелить, и его крови напиться. Но он, гад, очень шустренько слинял. Я даже прицелиться не успел. Но жидкость, оставленная им на камне, на солнце начала быстро испаряться. И я рванул к лужице так, что мог бы и козла догнать, если бы маршрут изменил. В общем, выпил я “из козлиного копытца”, как тот Иванушка из сказки... Хорошо, что вскорости наши подоспели на выручку. А то бы сдохли от жажды...
Пьют ли по ходу СВО нынешние солдаты в измочаленных снарядами полях Новороссии воду “из копытца”, фигурально выражаясь, то есть из луж? Конечно! Вот один из ставших знаменитым примеров — история двух тяжело раненных солдат.
В декабре 2023 года они остались лежать в разгромленном опорнике ВСУ.
Сделав свое дело, российские штурмовики после захвата чужих позиций удерживать их не стали и откатились. Думали, что те, кто остался лежать, все мертвы. И второпях отступили, оставив одного из своих лежать на месте побоища. Налетевшие дроны ВСУ не давали возможность эвакуировать тело товарища — его решили забрать позже.
А между тем, в живых на том бранном поле осталось двое солдат. Один — с триколором на шевроне, другой — с “жовто-блакитной” нашивкой. Оба были тяжело ранены. Еле-еле двигались. Зато могли разговаривать. Конечно, на одном языке — на русском.
И вот украинский солдат дополз до россиянина и перевязал ему раны. И этим спас. А наш подсобил украинцу залепить его дырки в теле. Так они и лежали в грязи на линии боевого соприкосновения среди тел погибших — пять дней. Вернее, четверо с половиной суток. Потому что на пятый день украинец умер. Наш остался один.
Они давно съели остатки сухпая, выпили воду. Поэтому жажду утоляли из луж, “из копытца”. Пока был пантоцид, пили вприкуску с таблеткой. Потом и пантоцид кончился. Но, слава Богу, пошёл снег. Измученные солдаты враждующих армий, но представители одного (одного ли?) народа, стали есть снег. Он служил и пищей, и водой.
Можно было бы развить тему единения врагов в безвыходной ситуации. Но тема эта заезжена. Есть множество произведений о подобных ситуациях и в кино, и в литературе. Я намеренно опущу рассуждение по поводу “единства противоположностей”. Меня в данном случае интересует только жажда на войне.
Так вот. Наш солдат, потеряв на пятый день “вражеского друга”, пополз к своим “на руках”. Полз, кажется, полтора суток. Пил “из копытца”, ел грязный снег. И дополз.
В какой мере помог солдату пантоцид (на 50 процентов состоящий из хлора) — неизвестно. Однако хватило таблеток только на первые дни. Затем помогла, видимо, холодная погода. Ведь в декабре бактериям и прочим мелким вредным организмам развиваться и выживать даже “в копытце” трудно, а то и вовсе невозможно. Тем более, если лужицу льдом прихватило. Короче говоря, так Господь управил, что солдат выжил. Надеюсь, здравствует до сих пор...
— Жить захочешь — собственную мочу пить будешь, — сказал мне однажды мой коллега из газеты Южного военного округа “Военный вестник Юга России”, два с лишним года воевавший штурмовиком на Донецком направлении СВО с позывным “Авантюрист”.
По его словам, такие случаи были нередки в условиях полного окружения, без надежды на помощь и снабжение извне. Особенно если сидишь в подвале, а над головой топочут ботинками солдаты ВСУ. И так — дни, а то и недели напролёт.
У Авантюриста и его ближайших товарищей, слава Богу, до употребления мочи не дошло. А вот воду из отопительных батарей пили. И ещё, как ни удивительно, помогали леденцы. Если, конечно, таковые обнаруживались. При их рассасывании какая-никакая жидкость появлялась. Ну, и слюноотделение активизировалось при этом. Хоть во рту влажнело. А то язык был — как наждак, нёбо — как кусок шинельного сукна и губы в трещинах. Тут “из копытца” попить — за счастье...
Кяризы
Многие наверняка помнят фильм “Тегеран-43”. В том числе и хитрый маршрут главного террориста. Его роль играл Армен Джигарханян, совсем не похожий на спецназовца и истинного арийца — представителя ведомства Отто Скорцени. Путь немецкого диверсанта к резиденции Сталина пролегал по подземному водоканалу. Попросту это был некий тоннель под городом, по которому тегеранцы получали мутную и грязную воду. Из-за неё перманентно вспыхивали болезни и эпидемии.
Кстати, совсем недавно, в конце 2025 года правительство Ирана почти уже решило перенести столицу страны в другое место, потому что в Тегеране катастрофически не хватает воды. Привыкли иранцы за несколько веков к своим тоннельным речкам, вот теперь и пришлось расплачиваться за опоздание с модернизацией системы водоснабжения. Увы, внутренние беспорядки в стране плюс ракетные “дубины”, занесённые над головами иранцев израильтянами и американцами, не дают шансов для серьёзных экономических проектов.
Вернусь к военному аспекту таких вот подземных водоканалов в центральной Азии. В Афганистане они назывались кяризами. Фактически это почти те же подземные каналы с водой, в которых мочил ноги Армен Джигарханян в советско-французском фильме.
Почему они так строились, эти кяризы? То есть: почему афганцы прятали каналы под землю? Да потому, что солнце у них нестерпимое. Помню, я лично на нашем градуснике в Шинданде, висевшем в тени, видел 56 градусов по Цельсию. Наши мужики, воевавшие на броне (на БМП и танках), надевали перчатки, а под зад, если сидели сверху на башне, стелили ватники — чтоб не обжечься. И я тоже так делал, если выезжал на боевые операции.
Короче говоря, перегоняя воду от рек к полям и городам, афганцы направляли её в тоннели, чтобы по дороге не испарилась. Думаю, начало этому процессу положила сама природа. Видимо, много веков назад какие-то реки сами случайно пробили себе русло в толще земли. А местные племена смекнули, что этот природный процесс можно развить и без водопотерь орошать поля, поить скотину и т.п.
Конечно, такие подземные каналы были не повсеместно. У нас, на северо-западе Афганистана, я о кяризах не слышал, а вот юго-восточнее они были. И их активно использовали моджахеды. Они передвигались, не видимые ни нашей воздушной разведкой, ни наземной. Выскакивали внезапно из-под земли, в буквальном смысле слова, наносили удар и так же внезапно исчезали в тоннелях-кяризах.
Наши разведчики пробовали несколько раз нырять вслед за моджахедами, но нарывались на минные ловушки. А пока вызывали сапёров, пока зачищали тоннель, афганцы растворялись в подземной паутине речных рукавов. Впрочем, могли и на поверхность выскочить и изображать пастухов и торгашей. Поди их вычисли, если автоматы уже прикопали.
Кстати, Афганистан с его “антиславянским” климатом и грязными каналами добавлял нам хлопот ещё и москитами. Они гнездились в тех небольших арыках, которые поили водой местные огороды. Если такой комарик кусал человека — образовывалась ранка-гнойничок. Долго не заживала, и в конце концов оставляла красно-синий круглый шрамик.
Мы, вояки, упакованные в форму, от этого не очень страдали. А вот работавшие при частях женщины (поварихи, официантки, медсестры, машинистки и т.п.), которые из-за жары ходили с голыми руками, плечами и ногами (а некоторые и с солидными декольте) со временем покрывались густой сетью этих красно-синих точек по всем открытым частям тела. Такой окрас напоминал мухоморный, только в “негативе” — красные точки на белом фоне.
Несчастные наши женщины почти всю красоту теряли. Но всё равно надевать некое подобие паранджи не хотели. Открыты были назло всем москитным напастям.
И ещё об испарении и жаре. Помню, меня в начале службы страшно раздражало то, что приходилось от постоянной жажды пить тёплую воду, а она организм не остужала. О холодильниках наше войско в Афганистане могло только мечтать. Помогали слегка кондиционеры, но они были далеко не у всех. Бутылки и фляги счастливые их обладатели запихивали прямо внутрь аппаратов (крышку снимали).
И вот однажды на боевой операции опытный сержант, видя, как я без удовольствия глотаю из фляги разогретую на солнце воду, сказал мне:
— Да что вы мучаетесь? Смотрите, как надо...
С этими словами он брезентовую “рубашку” моей металлической армейской фляги полил водой и повесил на самый солнцепек.
— Буквально пару минут, — добавил он, глядя в мои вытаращенные от недоумения глаза.
И точно, через короткое время он вернул мне флягу и предложил попить. Я глотнул. Вода была холодная.
— Как? — удивился я.
— Физику надо было в школе учить, товарищ лейтенант, — улыбнулся парень.
Я, конечно, вскоре сообразил, что, быстро испаряясь на солнце, мокрая “рубашка” фляги теряет много энергии, то есть улетающие молекулы воды забирают тепло. Потому и фляга остывает, и её содержимое.
Этот эффект знаком каждому из нас, кто хоть раз купался в жару в реке, в озере, в море... Выходя из воды (которая обычно холоднее воздуха), мы все сразу покрываемся “гусиной кожей”. Хотя, по идее, не должны. Ведь воздух теплее реки или озера. А суть в том, что просто молекулы воды, отрываясь от нашего тела на солнце, забирают у нас много энергии (тепла). И мы начинаем мёрзнуть. Вот и вся физика.
И наконец, завершающий штрих — про купание, кино и происхождение кяризов. Итак.
Думаю, мало в нашей стране людей, кто не видел фильм Никиты Михалкова “Свой среди чужих, чужой среди своих”. Там одно из важных мест событий — буйный Терек. Ведь фильм снимали в предгорьях Кавказа, в Чечне. Попав в воду, герой Кости Райкина еле выплыл. И то с помощью персонажа Юрия Богатырёва.
В Афганистане я купался в подобной реке. Называлась она Герируд. А водные процедуры мы с моим сослуживцем Андреем Развиным устроили возле кишлака Адраскан, где стоял наш инженерно-сапёрный батальон.
Так вот, намучившись от жары, я разделся и нырнул в реку. Она внешне не выглядела так стремительно и опасно, как оказалось после “приводнения”. Я быстро вынырнул, но оказалось, что меня протащило по камням как тряпку почти на сотню метров за десяток секунд. Я брел потом по берегу, как побитый Костя Райкин в фильме Н.Михалкова.
Так вот, именно такие мощные реки сотни лет назад в жарких азиатских странах пробивали в почве русла и тоннели. А люди эти тоннели расширили и растянули до нужных пределов. И побрели по ним, спустя время, и абверовские диверсанты, и афганские моджахеды. А мы годами пытались их там выловить. Да так и не выловили.
Кстати, не сомневаюсь, что именно опыт манёвренной войны афганских партизан взяли на вооружение бойцы бригады “Ветераны” российских Вооруженных Сил, когда спланировали и провели уникальную операцию под условным наименованием “Труба” — по прорыву в тылы украинских оккупантов в Суджанском районе Курской области в 2025-м.
Впрочем, это была не первая подобная манёвренная придумка россиян. Перемещались наши ребята под землёй и в других районах СВО. Впрочем, российская пресса широко освещала эти марш-броски по газовым и водным трубопроводам. А в народе по этому поводу пошли гулять всякие шутки-прибаутки типа “Если в трубах пропал газ, значит, русский там спецназ” и т.п.
Водоводы
Зимой 2023 года, гуляя по Ростову-на-Дону, я тормознул на пешеходном переходе перед железной дорогой, петляющей через весь миллионный город. Я залюбовался грузовым составом, который грохотал двумя десятками открытых платформ чуть ли не перед моим носом. На платформах были закреплены большие чёрные трубы с синей продольной полоской. Я, конечно, догадался, что этот состав идёт для обеспечения водовода “Дон-Донбасс”.
Решение о его прокладке было принято на высочайшем уровне в ноябре 2022-го. А уже в декабре начались работы. Почти в авральном порядке. Потому я и радовался, глядя на грузовой эшелон, грохочущий прямо передо мной. Значит, жители Донбасса вскоре получат долгожданную воду.
О том, что там водная блокада и фактически экологическая и гуманитарная катастрофа, я знал. А кое-что и сам наблюдал. Воду водопроводную людям давали обычно один раз в три дня. И то не везде. В Енакиево, например, раз в четыре дня. В течение 2-3 часов. Да и та выше 2-го и 3-го этажа не поднимается. Стирать в машине нельзя. Пить нельзя, смывать туалеты нечем, если несколько раз такой водой помыть руки — появляется сыпь. Поэтому люди бросают в воду таблетки хлора.
А по словам руководителя гуманитарного отдела проекта “Общество. Будущее” Виктории Федотовой, в посёлках вокруг Донецка (например, в Каменке) вообще воды никакой нет. Ждут как манны небесной редкую в этих местах водовозку. Трубопроводы с 1990-х не ремонтировались, проржавели и рвутся, как бумага. В одном только Донецке его регулярно латают 140 ремонтных бригад. И всё равно 60 процентов воды (от того мизера, что бежит по системе) уходит в землю.
Правда, следует оговориться, что старые и дряхлые водопроводные сети — не только российско-советская проблема. В 2025 году президент Трамп заявил, что якобы по вине его предшественника (Джо Байдена) в США до сих пор не заменены 6000 километров свинцовых водопроводных труб! Можно себе представить, сколько вредоносного металла получили организмы “самых прогрессивных в мире” американцев.
А действительно, подумал я, сколько же народу там пострадало от свинца? И стал считать. Для сравнения, отправной точкой стали известные цифры по Санкт-Петербургу. Там 5,6 миллиона человек получают воду по водопроводным сетям общей длиной 7297,4 километра. Если провести аналогию между американской и русской системами водоснабжения (они ведь в основе похожи), то 6000 км свинцовых труб — это вода для 4,6 млн человек. Так получается по пропорции. А 4,6 млн жителей — это приблизительно всё население четырех российских городов-миллионников — Нижнего Новгорода, Челябинска, Уфы и моего Ростова-на-Дону вместе взятых. В полном составе!
Теперь нагляднее видно, какая куча людей в США отравляется на протяжении десятилетий, а может и столетий. Так что наши ржавые сети — ещё цветочки по сравнению с чистым свинцом в американских кранах.
Но вернёмся на Донбасс. Там, конечно, воду можно получить не только по коммунальным каналам, но и в магазинах. Правда, купить её могли не все, поскольку в 2021-2022 годах цена за литр была 10–15 рублей. Поэтому власти ДНР установили социальную норму для малоимущих — 3,5 рубля за литр. Но тут же зашевелилась жадность у торговцев-бизнесменов. Они при таких порядках теряли прибыль. И тогда региональное руководство пообещало им субсидии.
А что сейчас? В середине февраля 2026 года по моей просьбе — узнать, какова ситуация с водоснабжением — моя приятельница Елена (уроженка Донбасса) позвонила родне в Горловку. Ответ был такой: воду дают каждый день приблизительно с 17.00 до 21.00. Но это в центре города. А на окраинах и в пригородах (Никитовка, Калиновка) — через день. Однако в Донецке — “полный абзац”: воду дают раз в три дня, а если приезжает водовозка, то набрать разрешается не больше 15 литров на человека.
Так в общих чертах выглядят на Донбассе последствия применённого Украиной эко-оружия — водной блокады. Как известно, Донецкая агломерация снабжалась водой из канала “Северский Донец — Донбасс”, который начинается в Славянске. А Славянск пока под властью бандеровцев.
В мирные домайданные времена канал давал 850 тысяч кубометров воды в сутки. Но с 2019 года её подачу “киевские” украинцы прекратили. Однако не просто так, а ещё взорвали 6 водоподъёмных насосных станций. Так что даже если завтра (гипотетически) Славянск от бандеровцев освободить, то в главных городах республики воды все равно не будет, пока не построят и не наладят оборудование этих насосных станций. А это добрый кусок работы. И по времени, и по объёму.
А ещё проблему обезвоживания региона усугубляет климат, то есть жара и засуха. В 2020—2022 годах чуть ли не до дна обмелели Верхнекальмиусское, Макеевское, Старокрымское и другие водохранилища.
Вот почему я тихо радовался, глядя, как грузовой состав тащит через Ростов-на-Дону трубы для строящегося в ту зиму 2023 года водовода из Дона на Донбасс.
К слову, его построили быстро — приблизительно за 4 месяца. Длина — 194 километра. Объем воды к августу 2023-го почти достиг проектного уровня — 260 тысяч кубометров в сутки.
Однако радость моя была в конечном итоге омрачена рядом печальных фактов. Во-первых, курировавший проект замминистра обороны, приснопамятный Тимур Иванов (арестованный вскорости после завершения своего “кураторства”) истратил бюджетных денег на водовод в несколько раз больше, чем планировалось. Что не удивительно, зная способности Т.Иванова управляться с государственными деньгами.
Во-вторых, из задуманных четырёх нитей трубопровода построили только две, из которых на полную мощь работает только одна.
И наконец, в-третьих. Поскольку проект был инициирован на самом верхнем “верху”, то реализовывался, по старинному русскому выражению, яростным, “звероподобным образом”. Чтобы поскорее щёлкнуть каблуками перед начальством. В итоге техника, задействованная в проекте, напрочь разгромила инфраструктуру (прежде всего — дороги) донского хутора Дугино, возле которого начинается водовод. Да и другие населённые пункты до сих пор не оправились от яростного напора “тимуровцев” Иванова.
Мало того, в самом хуторе Дугино вода... пропала, а цена за пользование ею местными властями почему-то была поднята. Люди стали возмущаться и сотрясать социальные сети интернета фотографиями и злыми комментариями.
А ещё, как утверждают местные жители, рухнул уровень самой реки Дон. Уместно ли в такой ситуации сооружение ещё двух планировавшихся ниток водовода — вопрос спорный.
В общем, нет добра без худа. То есть получилось, как в анекдоте: после неплохого вроде бы проекта “остался осадочек”. При этом главную проблему — обеспечение Донбасса водой — всё равно нужно решать после освобождения Славянска и вообще — всей территории многострадальной республики. “Труба имени Тимура Иванова” решающего значения в борьбе с экологическим оружием киевского режима не имеет. Это пока слабоватая защита от бандеровского “эко-этноцида”.
* * *
А вот другой пример армейской операции по обеспечению водой мирных жителей. Но теперь — в Крыму. Это случилось задолго до СВО, ещё весной и летом 2020 года. Несколько засушливых сезонов на полуострове привели к тому, что уровень, например, Симферопольского водохранилища упал настолько, что приблизительно на трети его площади обнажилось дно!
Вице-премьер правительства республики Евгений Кабанов и региональный министр строительства и архитектуры Михаил Храмов со специалистами выехали на разведку местности, по которой в перспективе можно было бы проложить водовод из Тайганского водохранилища (Белогорский район Крыма) в Симферопольское.
К слову, в тот период жители столицы республики жили в условиях нормированной подачи воды. И если ничего не предпринимать, то впереди маячила катастрофа полного безводья.
Республиканское начальство после своих совещаний и рекогносцировок на местности твёрдо уяснило, что без помощи военных с проблемой не справиться. И “пошла писать губерния” — полетели запросы, письма и консультации по всей “вертикали власти” государства. В итоге на полуостров прибыла группировка армейских специалистов, основу которой составляли два трубопроводных батальона. Один — из Центрального военного округа (ЦВО), а второй — из Южного военного округа (ЮВО).
Лично я по поводу уральцев из ЦВО ничего сказать не могу, а вот “южане”, чья воинская часть давно базируется в городе Георгиевске, давно знакомы москвичам и жителям Московской области. И город, и воинская часть известны по двум фактам. Во-первых, в Георгиевске (ныне это Ставропольский край) в 1783 году был заключен Георгиевский трактат, согласно которому Грузия добровольно и навеки вошла в состав России. Во-вторых, именно трубопроводный батальон из Георгиевска спасал москвичей и жителей области в 2010 году, когда регион задыхался от мощнейшего смога и страдал от пожаров на торфяниках.
Я помню ту жуткую пору, потому что как раз приезжал в Москву по делам и ходил по улицам, прижимая к лицу мокрый платок.
Увы, мало кто вспоминает армейских трубопроводчиков и на государственном уровне, и в обществе, и даже в военной прессе. Но стоит “грянуть грому”, как все обращают свои взоры на этих специалистов в погонах, которые готовы то пожары тушить, то воду гонять из одного пункта в другой, то с наводнениями бороться... Хотя “по штату” основная задача трубопроводных батальонов — доставка (перекачка) горючего для боевой техники из тыловых баз ГСМ и от колонн авто-топливозаправщиков — почти до линии боевого соприкосновения.
Правда, был в истории трубопроводных войск один могучий момент, которому я лично стал свидетелем — строительство топливопровода от советского города Кушки (Туркменистан) до афганского Шинданда. Это более 200 км. Самое хлопотное было в данной операции — защита нефтепровода от душманских атак и несанкционированных врезов. Впрочем, это дело прошлое, хоть и грандиозное.
Что касается переброски воды из Тайганского водохранилища в Симферопольское, то армейцев для этого проекта собрали около 800 человек плюс порядка 250 единиц техники. И пошла солдатская п’ахота на крымской 40-градусной жаре.
И ведь всё необходимое мужики из ЦВО и ЮВО сделали быстро и качественно. А сделано было вот что. С 10 июля по 9 августа армейцы построили 15 ниток водопроводов на расстояние около 60 км. То есть общая длина трубопровода составила около 900 километров. Кроме того, для функционирования этих 15 ниток трубопроводов воздвигли и оборудовали 45 насосных станций, которые стали перекачивать воду через неровности рельефа. Общий объём этой перекачки составил 50 тысяч кубометров воды в сутки.
К слову, ежедневное потребление воды в Симферополе — 150–160 тысяч кубометров. Но большую часть из этого объема столица республики стала получать из артезианских скважин в районе крымских населенных пунктов Иваново и Вилино.
И наконец, когда “пошла вода в хату”, то группировку Минобороны не распустили целиком, а оставили на месте небольшой батальончик из 180 человек. Его задача — обслуживание вновь созданной крымской водопроводной системы.
Однако без ложки дёгтя обойтись не могу. Кто-то выяснил, что потери воды при переброске из одного водохранилища в другое — около 30 процентов. А хочется, чтобы было меньше. Хотя это заметно меньше тех потерь, что имелись на Северо-Крымском канале в былые годы. Впрочем, у нас во всех сферах так: какое бы доброе дело ни делали — не можем без обидных утрат.
Колодцы
В 1990 году, еще при СССР, на Украине вышла в свет книга “Чорнi днi Волынi” — небольшое издание сотни на полторы страниц. Автор её — бывший боец УПА (Украинской повстанческой армии, признанной в России террористической) Григорий Стецюк, уроженец городка Владимира-Волынского — древнейшей столицы славянского Галицко-Волынского княжества. Городок с 1920-го по 1939 год входил в состав Польши.
Книжечку я прочитал с интересом, поскольку она оказалась парадоксально антибандеровской. Автор подробно, с фамилиями, датами и географией рассказывал, как бандеровцы прибирали к рукам власть в так называемом антипольском и антисоветском движении. Это было похоже на то, как большевики в своё время, будучи в явном меньшинстве, оттирали от власти эсеров и представителей других партий в 1917-1918 годах. Увы, более похожей аналогии на западноукраинскую ситуацию не найду.
Стецюк в деталях вспоминает, как бандеровцы (в основном выходцы из Галиции), создав свои репрессивные органы, расправлялись с неугодными лидерами УПА, как запрещали воевать против немцев, как грабили православные храмы (при этом конкретно называет те сёла, где точно, чуть ли не у него на глазах, “обносились” церкви), как много в рядах бандеровцев было “азиатов” — дезертиров из Красной Армии — уроженцев мусульманских регионов Кавказа и Средней Азии. В общем, много там было неожиданных и неизвестных мне, уроженцу Волыни, фактов.
Любопытно, что в ту перестроечную пору я пожалел, что закостеневшая в своё время советская идеология не опубликовала эту книгу или хотя бы антибандеровскую её часть. Эффект для сохранения СССР был бы заметный.
К слову, именно так (но в зеркальном варианте) поступила новая украинская власть после 2004 года, после победы “оранжевого майдана”. Книжку Г.Стецюка в полном виде ни в интернете, ни тем более на книжных развалах не найти — фактически в полном виде она Киевом запрещена. Зато выдержки из неё щедро используют различные украинские авторы, институты, альманахи, специализирующиеся на антисоветизме.
К слову, у Стецюка антисоветизм в воспоминаниях присутствует, зато там нет русофобии. И этот фактор стал основным для её негласного запрета на Украине. Вот парадокс: и советская власть книгу не печатала, и киевский режим секвестировал до неузнаваемости. К слову, книга впервые была издана а Канаде в 1950-х, когда почти все фигуранты событий были живы
Почему я вспомнил об этом в рамках данной “водяной” темы. Потому, что бывший “борец за незалежность”, кроме всего вышеперечисленного, изумился и методам расправы выходцев из Галиции (то есть львовцев, тернопольцев и станиславцев) с неугодными на Волыни: бандеровцы не только жестоко убивали людей, но ещё и кидали их трупы в колодцы. Чтоб ко всем прочим своим мерзостям и воду отравить, и загубить само гидротехническое сооружение (как назвали бы колодцы инженеры).
Автор не пишет об истоках этого жуткого галицийского стиля расправ, а я в какой-то момент понял, откуда “ноги растут”. Все дело в географии и рельефе местности.
Для львовца, станиславца (нынешний Ивано-Франковск когда-то назывался Станиславом) и тернопольца вырыть у себя на родине, в предгорьях Карпат, колодец — труд, равносильный постройке дома, а то и больше (смотря, какой дом). Чтобы проковырять грунт горы с ее камнями и доколупаться до воды, местным жителям фактически нужно было стать эдакими мини-метростроевцами. Но без всякой техники, без железных машин. А затем ещё надо всю эту шахту обложить деревом, ведь бетонных кругов в ту пору не было. Да ещё так обложить, чтобы щели между бревнами не пропустили раскисшую после дождя глину и т.п. Архисложное в былые времена гидротехническое сооружение.
А теперь кое-что о глубине колодцев. Моя мать рассказывала, что в 1960-х они с отцом жили в селе Кишеньки (“карманчики” в переводе) на Полтавщине. Это правый берег Днепра. Очень высокий. Не зря немцы в 1943 году считали, что со стороны реки их укрепления на таком рубеже ни за что не взять.
Ещё в начале 2000-х, когда был жив отец, мы с ним купались и загорали на низком левом берегу. Жил батя тогда в Комсомольске-на-Днепре, ныне переименованном. И вот лежим на пляже, греемся, и в один из моментов отец говорит, показывая на воду:
— Старые люди рассказывали мне, что в 1943-м, когда наши Днепр форсировали, по солдатским трупам, как по мосту, можно было на другой берег перебраться, колен не замочив...
Так вот, в начале 1960-х чуть выше по течению Днепра, в селе Кишеньки батя рулил рыбсовхозом. Тогда ещё в Днепре была рыба и были совхозы. А колодцы в селе (рядом с могучей рекой) рыли глубиной на 15-16 бетонных кругов. Учитывая, что стандартная высота круга 890 мм, то есть почти метр, то глубина колодца на холмах села Кишеньки насчитывала до 15 метров. Это пять “хрущевских” этажей.
Мать запомнила количество кругов, потому что старый дед — хозяин дома, где они квартировали с отцом, однажды уронил в колодец (у соседей) свою вставную челюсть. Полсела занималось её поиском и вычёрпыванием воды из колодца. До позднего вечера работали. Так и не вычерпали, и челюсть не нашли...
Это я к тому, что глубина колодцев в Галиции, в предгорьях и на склонах Карпат, не меньше, чем на холмах Приднепровья. Мне рассказывали, что видели там колодцы на 30 кругов!
Более того, в интернете полно схем бандеровских “крыивок” (укрытий) 1940–1950-х годов, вход в которые был замаскирован внутри таких колодцев. Их стенки, как я уже говорил, обрамлялись бревнами, и среди них, на глубине, легко было соорудить почти незаметный лаз. Через него бандеровцы попадали в просторные помещения своей подземной базы, вырытой в толще каменистого карпатского холма. Конечно, обязательно делался и запасной выход где-нибудь в лесу.
Зная все эти хитрости, придя со своей униатской Галиции на православную Волынь в 1943 году, бандеровцы испоганили все местные колодцы, исходя из своих представлений об их ценности — и экономической, и “партизанской”, и социально-нравственной.
Однако болотисто-озёрная Волынь сильно отличалась от прикарпатской географии. Здесь вода близко к поверхности, колодцы обычно на 3-4 стандартных бетонных круга (правда, в военную пору обкладка была бревенчатой). Поэтому из волынских колодцев частенько даже на поверхности видны были руки и ноги бандеровских жертв. Выжившие после нашествия галичан жители южного Полесья быстро и просто рыли новые колодцы, похоронив убиенных и засыпав старые источники воды.
А вот в Прикарпатье жертв “борцов за незалежную Украину” поначалу долго искали, пока кто-нибудь не хотел воды испить.
Вот такая колодезно-бандеровская тактика. В значительной степени она повторяла (и до сих пор повторяет!) тактику ставшего знаменитым из-за книг и фильмов о “графе Дракуле” румынского “господаря” Влада III Цепеша. Тот в середине XV века долго и успешно воевал против османов Оттоманской Порты. В том числе на пути продвижения турецких войск отряды Влада Цепеша заваливали колодцы разлагающимися трупами людей и животных. Прежде всего — погибшими от болезней.
Кстати, об Оттоманской Порте. Если верить историкам и военным экспертам (например, Михаилу Ходарёнку), то турки подобных гадостей с колодцами не вытворяли. Российская империя 12 раз воевала с османами. Но ни разу противоборствующие стороны воду друг другу не травили. У турок-мусульман это считалось харамом, то есть греховным деянием, а у русских христиан это воспринималось, кроме греха, ещё и как обычная подлость, вне зависимости от религиозных правил.
Реки и каналы
Многие знают, что большая часть грандиозных отечественных проектов XX века инициировалась и проводилась в жизнь Иосифом Сталиным. Про атомную энергетику, космос, водоканалы и прочее слышали все. Однако мало кто помнит, что те лесополосы в Новороссии и Донбассе, в которых в последние годы оборудуют свои опорные пункты наши и украинские воюющие подразделения, в своё время были высажены и выращены по инициативе генералиссимуса — для защиты плодородных чернозёмов от суховеев. Потому и урожаи зерновых там с годами выросли, и хлеб стал экспортным товаром спустя полвека после смерти “вождя народов”. Он умел “играть в долгую”.
В отличие от причерноморских и приазовских степей целину в Казахстане поднимали уже без Сталина и лесополосами не озаботились. В результате распаханный плодородный слой с годами развеяло азиатскими ветрами. Теперь во многих казахских районах — мёртвая степь. А в Новороссии даже солдат от всевидящих “глаз” беспилотников укрывают сталинские лесополосы. Однако ни наши бойцы, ни украинские Сталина за эту хоть и хлипкую, но всё же защиту добрым словом не вспоминают, а бандеровцы так ещё и проклинают его (невежды).
Но лесополосы в зоне СВО — не всё, что оставил в память о себе Иосиф Виссарионович. С его именем часто связывают мощные водные каналы. Упоминают обычно (то в положительном смысле, то в отрицательном) Беломоро-Балтийский канал, Волго-Донской, ещё какие-то. Однако никто с именем Сталина не увязывает Северо-Крымский канал, о котором последние почти полтора десятка лет не вспоминал только ленивый. А ведь именно по инициативе Сталина 21 сентября 1951 года было принято Постановление Совета Министров СССР о строительстве канала для переброски воды из Днепра на полуостров, страдающий от хронической засухи.
Это был мощный план. Целых десять лет — с 1951-го по 1961 год — проводились проектные и исследовательские работы. А затем этот сталинский канал объявили “Великой стройкой коммунизма”. И это вполне понятно, учитывая масштаб задуманного.
В проекте было занято более 10 тысяч рабочих и инженеров. Длина канала после завершения основного этапа (без периферии, то есть ответвлений от магистрального потока) составила 402,6 км. Ширина русла у города Таврийска, возле Днепра, превышала 150 метров, а в конце — близ Керчи — 15 метров, глубина — около 7 метров. Пропускная способность магистральной части равнялась 294 кубическим метрам в секунду!
В последний предмайданный год (2013-й) в Крым было поставлено 1553,8 млн кубических метров воды. Это около 85 процентов от водных потребностей полуострова.
Такими цифрами хорошо рапортовать перед высоким начальством, да и перед широкой публикой (далёкой от знаний гидротехнической специфики) можно прихвастнуть. Но есть и другие данные, о которых говорить публично “стеснялись”. Итак.
Потери воды при транспортировке на испарения (а Крым и Причерноморье — районы жаркие) и на фильтрацию в грунт составляли около 45 процентов. В числовом выражении — 695 млн кубометров воды пропадало зря, исчезало в воздухе и под землей. Это грандиозные потери.
Что касается военного (вернее, поствоенного) аспекта, то почти никто не знает, что при строительстве канала много техники и людей погибло от неразорвавшихся мин и снарядов, которые остались в земле после Великой Отечественной. Только обезвреженных сапёрами боеприпасов насчитывалось более 5000! Взорвавшиеся под ковшами экскаваторов и колесами тракторов — не в счёт.
И ещё один малоизвестный факт. Северо-Крымский канал (СКК) не был завершён в начале 1970-х, его продолжали строить — укрепляли берега и дно, сооружали насосные станции, создавали периферийную сеть водоотводов по колхозам и совхозам. Окончательно строительство прекратилось лишь в 1997 году, когда власти “незалежной” перестали его финансировать.
Ну, а завершающую точку в проекте поставили пришедшие к власти на Украине бандеровцы и их яростные союзники — крымскотатарские нацисты. В итоге с их помощью новые киевские начальники после госпереворота в 2014 году перекрыли Северо-Крымский канал, поставив дамбу в районе Каховского водохранилища — в апреле того же судьбоносного 2014 года. Канал высох. А ведь именно его вода питала население и сельское хозяйство региона. Например, около 60 процентов потока шло на выращивание риса, 20 процентов — в водохранилища для бытовых нужд крымчан.
Неудивительно, что сразу после начала военной спецоперации российским армейским частям в том числе поставили задачу разблокировать канал. И это сделали солдаты и офицеры 11-й гвардейской инженерной бригады Южного военного округа (ЮВО) под командованием гвардии полковника Дмитрия Маркова. Они уже через три дня после начала СВО занялись разбором дамбы, которую возле Днепра соорудили бандеровцы и крымскотатарские нацисты (они, кстати, “прославились” ещё и разрушением линий электропередачи, идущих с материка на полуостров).
Почему я говорю именно о них? Потому что специалисты инженерной бригады из ЮВО, когда проводили разминирование насосных станций, шлюзов и других важных узлов СКК, столкнулись с самодельными взрывными устройствами, размещёнными в ключевых точках сооружения и оборудования. А это показатель того, что не армейцы вооружённых сил Украины проводили минирование, по всей видимости, а некие “энтузиасты”.
Кстати, сапёры из гвардейской бригады Южного военного округа по ходу движения российских войск в феврале 2022 года сумели захватить вражеские карты украинских минных полей, оборудованных задолго до начала СВО.
Так вот, на этих трофейных картах были обозначены и свежесозданные проходы в минных полях (с датами и параметрами), для “своих”, украинских войск. То есть эти документы стали ещё одним доказательством того, что бандеровские власти в Киеве чётко спланировали генеральное наступление на Крым уже в марте 2022 года (то есть как потеплеет). Россияне буквально на полшага опередили противника, начав СВО.
И ещё о минах. На пути к Днепру, к истокам Северо-Крымского канала, а затем вокруг СКК, включая ближние сельхозугодья, гвардейцы Дмитрия Маркова обезвредили 12 тысяч мин промышленного производства, значительная часть которых (около тысячи) — противотанковые ТМ-62.
Однако, кроме минной проблемы, инженеры из ЮВО столкнулись с фактами невообразимого воровства и вандализма. Ключевые точки шлюзов были заварены, оборудование насосных станций разворовано или разбито напрочь...
Возникло чёткое ощущение, что “блокираторы” СКК убивали канал насмерть, без надежды на некое (хотя бы в отдалённой перспективе) восстановление. И это ещё одно доказательство того, что канал заглушили “энтузиасты”. Конечно, с подачи киевских властей. Но, видимо, “активисты” не предполагали, что в перспективе Киев однозначно планировал наступление на Крым и его возврат в лоно “нэньки Украины”.
В итоге даже после освобождения Херсонской области от бандеровцев и контроля над всей континентальной веткой СКК (это около 110 км) вода в Крым не пошла. Ещё целый месяц подчинённые гвардии полковника Дмитрия Маркова чинили и восстанавливали оборудование шлюзов, насосных станций, чистили русло и т.п.
Увы, после всех титанических трудов военных инженеров из ЮВО задуманный Сталиным водоканал прожил чуть больше года и трёх месяцев. Но и это неплохо. Всё же была восстановлена почти вся структура “Великой стройки коммунизма”. Думается, ещё пригодится.
Как известно, в июне 2023-го украинские войска разрушили дамбу, державшую “в узде” Каховское водохранилище, которое и питало водой СКК. Вода смыла не только живших в Приднепровье людей (а ведь киевские власти якобы считали их “своими”, однако попавшими под российскую “оккупацию”), но и целые населённые пункты, предприятия, инфраструктуру...
Нечто подобное совершили когда-то немцы по приказу Гитлера в апреле 1945-го, когда открыли шлюзы и затопили водами Шпрее берлинское метро. Это, по мнению фашистов, должно было задержать продвижение русских по городу. В итоге и русских не задержали, и сотни (если не тысячи) мирных сограждан утопили.
Всё-таки как много общего между нацистами немецкими и украинскими даже в вопросах использования рек и каналов как вида оружия, несмотря на массовую гибель своего же населения.
К слову, вода и реки могут использоваться ещё и как идеологический инструмент. И вот тому пример. Мой коллега, военный журналист Александр Егоров, уроженец посёлка Каменоломни (Ростовской области), возвращался как-то в жаркую летнюю пору с полигона в Казачьих Лагерях — в редакцию, которая располагалась в Новочеркасске. Было это в далёком 1984 году, когда советская полевая офицерская форма была ужасающе неудобной для тёплых краёв — полушерстяная (п/ш), с портупеей, с сапогами...
В общем, прошёл Сашка километра три по жаре в поту и мыле. И на окраине Новочеркасска видит — сидит колоритный дед на скамейке перед своей усадьбой. В казачьей полинявшей фуражке, в штанах с лампасами и шерстяных носках. Руки его опирались на кривую палку-трость.
— Дедунь, будьте добры, дайте воды попить! Издалека иду, высохло всё внутри, — обратился к пожилому человеку Егоров.
Дед с демонстративной неприязнью окинул офицерскую форму моего коллеги, поворочал желваками и выдал зло:
— Мы с Дону пьём!
Мол, хрен тебе, а не воды. Видимо, дед твёрдо усвоил идеи гитлеровского прихвостня атамана Краснова. Более того, дай старику волю, он бы Сашку в былые времена в том же Дону и утопил. А ведь Сашка — из казачьего рода, земляк “красновскому” деду.
Увы, так выглядела тлевшая “гражданская война” на Дону в благословенном социалистическом 1984 году.
Что касается Днепра в первой половине 2026-го, то в великой некогда реке сейчас не так просто “врага утопить”. Вода там — на метр ниже “точки водозабора” СКК. Поэтому не удивительно, что глава Крыма Сергей Аксёнов заявил, что восстановить работу канала будет возможно только после завершения военной спецоперации.
Однако при всех бедах, причинённых бандеровцами воде для Крыма, есть один утешительный приз, о котором раньше почти не говорили. “Благодаря” тому, что киевские власти заблокировали СКК в апреле 2014-го, жители российского полуострова перестали получать вместе с днепровской водой и радионуклиды, которые шли от аварийной Чернобыльской АЭС. Их количество превышало допустимую норму в 5-6 раз!
И если на таком фоне продолжить экскурс в историю, то нельзя не упомянуть равноапостольного князя Владимира — крестителя Руси, который в пору осады древнего Корсуня (Херсонеса) ещё не был равноапостольным, он даже не был христианином. Потому смело пошёл на удушение гарнизона тем, что перекрыл подземную реку, которая питала город. А положение русла, по которому в Корсунь поступала вода, Владимиру подсказал предатель, пустивший из-за стены Херсонеса в лагерь русов — стрелу со схемой водной артерии. Славяне реку перекрыли, и город сдался на милость победителя.
Видимо, о подобном методе войны против крымчан мечтали и в Киеве после “майдана-2014”. Но не получилось — времена теперь другие. Несмотря на то, что предатели не перевелись.
И наконец, факт, о котором историки долгое время думали лишь как о легенде. Река, которую князь Владимир перекрыл корсуньцам в X веке, нашлась в 20-х годах XXI века. Когда строители создавали музейный комплекс “Новый Херсонес” (рядом со “старым”), то нашли ту самую подземную реку. Часть её, протяженностью метров 80, подняли на поверхность для красоты и напоминания о “легенде”. А ведь прошли многие века с той поры, как она спряталась от людей. Верится, что и вода Днепра рано или поздно вернётся в Крым.