ПОЭЗИЯ
ВАЛЕНТИН НЕРВИН
СТАНСЫ
ТРИДЕВЯТОЕ АВГУСТА
Тридевятое августа.
Ночь напролет
я сижу в полутемном углу «поплавка»,
и какой-то эстет на эстраде поет:
– Ах, зачем эта ночь так была коротка!..
От луны по воде незатейливый след,
городского романса простые слова –
дежавю продолжается тысячу лет:
человек умирает, а память жива.
В акватории неба, у всех на виду,
по течению ночи плывут облака.
Не гони лошадей,
я допью и уйду.
Тридевятое августа.
Жизнь коротка.
* * *
Лето кончилось, увы.
На березах и на кленах
поубавилось листвы –
желтых больше, чем зеленых.
Это горе – не беда,
это море – по колено:
время года никогда
не бывает неизменно.
Годы мчатся, как хотят,
за себя не отвечают,
листья по ветру летят
и земли не замечают…
* * *
Памяти А. Ромахова
Не влюбиться, не опохмелиться,
не перекреститься под плитой…
Боже мой, какая мгла клубится
за порогом жизни прожитой!
Разбросав красивые гвоздики
по сырой, кладбищенской земле,
бедные земные Эвридики
медленно теряются во мгле.
Это значит – ничего не значат
волосы по ветру и плечам,
только звезды падают и плачут,
падают и плачут по ночам.
* * *
Электричка уходит без четверти восемь.
Отпоют остывающие провода,
и потом на Земле начинается осень –
электрички уже не заходят сюда.
Постою напоследок у края платформы,
за которой неистовствует листопад,
по-осеннему низкие звуки валторны
долетают на Землю почти наугад.
Ни гроша за душой, ни души на перроне,
ни последнего пира во время чумы –
почему ничего не предвидится, кроме
долгой осени и бесконечной зимы?..
Электричка уходит без четверти восемь.
АКТРИСЕ
До чего ты похожа на правду,
но живешь, как последняя ложь,
а любовь, по такому раскладу,
называется «вынь да положь».
Как бы ты зажигала в Содоме! –
но, похоже, по нашей глуши
ничего не случается, кроме
нелюбви и загадочной лжи.
Только сполохи бабьего лета
по сценарию жизни подчас
оставляют царапины света
в глубине обесцвеченных глаз.
* * *
Как по молодости, помнится,
подфартило дураку:
стала Муза мне любовницей,
прилетала по звонку.
Выметала все дебелые
пересуды за порог,
а потом – от страсти белые –
крылья били в потолок!
Интересно получается:
времени наперекор,
штукатурка осыпается
до сих пор.
* * *
Хорошо гулять по осени
там, где лесополоса –
ангелы закупоросили
придорожные леса.
То ли музыка дареная,
то ли ветер в голове,
и летит заговоренная
желтизна по синеве.
Видит ангел огорошенный
листопада канитель
и платок, тобою сброшенный,
на шуршащую постель.
СТАНСЫ
Который год заела суета:
по кругу воевали-пировали,
но, проносящий ложку мимо рта,
насытится когда-нибудь едва ли.
По разуменью каждого из нас,
живем на положении особом;
но суета заела, Бог не спас,
и что-то заколодило за гробом.
Проносятся лихие времена
до апокалипсического срока –
наверное, кому-нибудь нужна
такая бесполезная морока.
Но чур меня! – сижу навеселе
по случаю суровой непогоды,
как Человек на суетной земле –
последнее творение природы.
У ПОВОРОТА
Уже опадают последние листья,
и, как заводные, летят облака,
а я вспоминаю приметы и лица
друзей, окликающих издалека.
По самому краю моих сновидений
они оставляют свои адреса,
и неуправляемый ветер осенний
разносит оставшиеся голоса.
– Давай попрощаемся у поворота,
ведущего по лабиринту зимы,
как люди, стоящие вполоборота,
на пересечении света и тьмы.
В РЮМОЧНОЙ
Вот и встретились напоследок,
после порции беляшей,
двое мудростью пятилеток
утомившихся алкашей.
Окончательно и бесспорно
обеспечены за труды
заварившие чай из корня
человеческой лебеды.
Говори же о чем угодно:
про нелепую жизнь свою,
про тяжелые сны в холодном,
детонирующем раю.
Как мы, Господи, постарели,
разглагольствуя на предмет.
Неужели, на самом деле,
даже времени больше нет?..
ПЕСЕНКА
Я вспомнил нехитрую песенку эту,
которую пел, когда был молодой –
слова разлетелись по белому свету,
как дым от костра над холодной водой.
Река унесла мои годы и беды,
костер догорел на пустом берегу,
а я никакую, достойную этой,
нехитрую песню сложить не могу.
* * *
Отчего я сегодня с утра
заплутал у полонi печалi? –
даже спирт не идет на ура,
даже мысли во мне одичали.
То ли шапка на воре горит,
то ли дух по этапу восходит,
но постылая плоть говорит,
а пытливая кровь колобродит.
За душой – не копеечный флирт,
не пустая вода из-под крана,
а живой, неразбавленный спирт
из граненого злого стакана.
Разлетаемся… Et cetera,
по закону всемирной печали.
Не о том ли сегодня с утра
перелетные птицы кричали?
ТЕМА ДЛЯ ГРУСТНОЙ ДУДОЧКИ
На лире ли, на дудочке
пилю, как заводной…
Что приуныла, дурочка,
невесело со мной?
Я знаю, что невесело,
но вопрошаю в лоб:
– Ты думала, поэзия –
так значит, жизнь взахлеб?
А я живу на «суточных»
и, может быть, умру,
пиликая на дудочке
прикольную муру.
Лети себе, свободная,
романтику любя,
а Муза подколодная
не выйдет из тебя.
________________________________________________
НЕРВИН Валентин Михайлович, поэт. Автор семнадцати книг стихотворений. Лауреат литературных премий им. Н. Лескова и “Кольцовский край” (Россия), им. Марка Твена (Канада); международного литературного фестиваля “Русский Гофман”. Удостоен специальной премии Союза российских писателей “За сохранение традиций русской поэзии” (в рамках Международной Волошинской премии). Лауреат национальной литературной премии “Золотое перо Руси”. Член Союза российских писателей Стихи переводились на английский, испанский, румынский, сербский, украинский языки. Живёт в Воронеже.