ГЕОЛОГИЯ, ЖИЗНЬ МОЯ
ВЛАДИМИР ВЕРЖБИЦКИЙ
КАМЧАТСКИЕ ТРОПЫ
РАССКАЗ
Камчатские тропы, прогулка по пляжу, бледный вид и чувство тревоги
Встречи с медведями всегда занимают особое место в полевой жизни геологов. По крайней мере, последующие рассказы о таковых обычно полны подробностей, красок и почему-то всегда разнообразны. Не припомню двух даже похожих историй. Замечу, что если человек об этом рассказывает, то обычно это означает счастливый конец встречи. В идеале — для обеих сторон, конечно. О белых мишках сказ особый, как особенны и те полярные места, где они вполне себе счастливо живут. Здесь я хотел бы поделиться небольшой историей именно о встрече с бурым шерстяным товарищем.
Начну несколько издалека, но обещаю чуть позже подобраться поближе к самой сути рассказа. В далеком 1998 году мне посчастливилось попасть в экспедицию на Западную Камчатку, в район мыса Омгон. Собственно, это были мои первые полевые работы. Романтика дальних странствий в своей полной красе, начиная с девятичасового полета на величественном Ил-96, из Москвы до Петропавловска-Камчатского – города среди вулканов. Как говорят местные: “Вы откуда, из Города?” И всем сразу понятно, что за город имеется в виду. Далее были сборы-хлопоты в Петропавловске, переезд в Тигиль и незабываемое путешествие (первое же мое!) на вездеходе до побережья Охотского моря.
Помню, что после прибытия вездехода на точку будущего лагеря я обратил внимание, что среди тундрового мелкосопочника то тут, то там проглядывают узенькие тропинки. Я, по наивности, и спросил более опытных товарищей: а здесь вроде бывают охотники и рыболовы? Народ посмеялся, и от него, опытной части народа, последовало совершенно неожиданное для меня пояснение: все тропы здесь – медвежьи. А я-то до этого момента жизни полагал, что медвежья тропа – это скорее метафора, ибо нет у медведя конечной цели, а есть только путь, как у самурая, и он тернист и ветвист. На закате того же дня, уже в сумерках, внезапно появился и сам укладчик и владелец проходившей у лагеря тропы. Просто возник на холме. Достаточно далеко от нас, но вполне узнаваемо. Увидел палаточный лагерь, покрутился немного, развернулся и ушел обратно. По-видимому, помешали мы своим присутствием косолапому привычный вечерний променад проделать. И, что совершено не исключено, следуя заветам вождя мирового пролетариата, о том, что “мы пойдем другим путем”, другим путем тут же и пошел. Даже не удосужился подождать, когда народ (как опытный, так и не очень) как следует фотоаппараты расчехлит. Хотя пару снимков на плёнку всё-таки удалось сделать, но не более. Эх, в общем.
В тот сезон было еще несколько встреч с мишками. Обычно звук движущегося вездехода их спугивал с места проведения досуга и поглощения подножного корма, и далее мы наблюдали могучую мохнатую спину удаляющегося от нас хозяина здешних просторов. Один раз мы с моим другом и коллегой Алексеем, будучи в маршруте, внезапно даже вышли на медведицу с медвежатами, резвившимися на пляже Охотского моря. Помню, что мы забирались на пригорок, я шел вторым и услышал слова Алексея: “Володя, спокойно останавливайся и доставай фальшфейер”. Подняв глаза, я увидел метрах в ста от нас взрослую медведицу с тремя ее детьми. Такая встреча не предвещала ничего хорошего для нас, однако все закончилось безобидно и даже довольно комично. Медведица посмотрела в нашу сторону и, видимо, всей душой осознав, что от двух стоящих на месте геологов не исходит никакой опасности для её многочисленного потомства, не предприняла никаких агрессивных шагов. При этом, как истинная мать, на всякий случай дала легкого пинка передней лапой первому медвежонку, подтолкнув его в сторону вздымающего вверх обрыва. Не очень быстро, но покорно этот меховой шарик покатился, а потом полез, покарабкался по довольно крутому склону вверх, постепенно удаляясь и от нас, и от моря. Затем последовал следующий волшебный пинок второму детенышу, а затем и третий третьему. Менее чем через минуту уже все четыре бурых товарища бодро удалялись от места встречи и вскоре совсем исчезли из вида. Подождав окончательного ухода серьезных обитателей камчатского края, мы продолжили наш маршрут. Алексей только, помню, сказал: “Сейчас лето, много еды. Они сытые и осторожные”. Вспоминая сейчас этот случай, правильно будет добавить: “Ну и слава высшим силам!”
В общем, тот первый полевой сезон убедительно показал, что на Камчатке (“а”) медведи есть и (“б”) их довольно много. Конечно, сей факт и так хорошо известен, но убедиться в этом воочию – поверьте, стоит того! Через два года после первой поездки мне опять сказочно повезло – я второй раз попал на полевые работы на Камчатку. Первую половину сезона мы провели на Восточной Камчатке, точнее на острове Карагинский, что в Беринговом море. А до этого посетили область Срединного хребта Камчатки, где вдоволь насладились термальными водами и красотой Центральной Камчатки. Но это так, к слову. Ибо купания в горячих водах из полевого сезона, как известно, не выкинешь, да и совсем не надо. Ну да ладно. Основная соль моего рассказа о второй половине поля, когда мы снова переместились на Западную Камчатку, в район мыса Хайрюзова – в места, соседствующие с незабвенным Охотским морем. Туда, где, как мы достоверно убедились ранее, обитает много-много диких “медвезьян”.
В одном из маршрутов мы задержались на объектах изучения. Так бывает. В общем, возвращались в лагерь долгим путем, преимущественно вдоль морского побережья. Мы с Алексеем впереди, девушка-стратиграф Татьяна и уважаемый опытный геолог Александр немного позади. Шли мы ожидаемо быстрее, поэтому периодически останавливались подождать коллег по отряду, перекурить. И опять быстро шли дальше, наблюдая за меняющимся пейзажем и беседуя. В таких случаях беседа течёт неспешно. Есть время именно поговорить. Вдумчиво и неспешно. И, что важно, послушать друг друга. Наверное, подобные “времена” – одни из самых интересных и весьма полезных жизненных отрезков в экспедиционных работах. Посудите сами: ничего ведь не отвлекает от содержательной беседы. Идёшь себе и идёшь. Ларьков, магазинов, рекламных плакатов и афиш там нет. Равно как и кафе с ресторанами. С ночными клубами та же история. Ближайшее подобное заведение было в селе Усть-Хайрюзово, как мы потом с Алексеем выяснили. Телевизора, радио, интернета и прочих коммуникационных благ человечества там не присутствовало таким же образом, мобильная связь предсказуемо не работала. В общем, для общения были созданы все условия, и речь ожидаемо текла полноводной извилистой рекой. Конечно, мы обсуждали геологию Камчатки, загадочную тектоническую природу Охотского моря, омывающего в данный момент болотные сапоги русских геологов, звучали наукоёмкие геологические термины, такие как: коллизионные процессы, складчато-надвиговые деформации, аккреционные призмы, рифтогенез, сдвиговая тектоника и многие другие. Конечно, обсуждались гранты на исследования и международное сотрудничество, публикации и научные журналы, тезисы и выступления на конференциях. Особое место занимала критика начальства института, ну так как без неё? Обменивались мнениями и даже отчасти спорили о литературе. Помню, обсуждали произведения Маркеса, Ремарка, Ерофеева, Довлатова. Какое-то время мы шли по сгущающимся сумеркам, потом уже почти в полной темноте.
Теперь, дорогой читатель, представьте, пожалуйста, картину. Справа по курсу тянется небольшой, но вполне заметный береговой обрыв. Прямо – уже едва различимый в темноте галечный пляж, по которому мы, собственно, и идем. А слева – безбрежное и прекрасное Охотское море. В это время на море был обширный отлив, обнажалось прибрежное дно и вместе с ним множество возвышавшихся крупных и не очень валунов. Наше движение и беседа продолжались достаточно размеренно, пока мне не показалось, что один валун встал и пошел. По субъективным впечатлениям, в нескольких десятках метров от нас. “Лёш-Лёш, там вроде камень двигается”, – неуверенно произнес я, показывая пальцем в эту сторону. “Что? Что? Да нет, ты чего, показалось….” – тоже не очень уверенно ответил Алексей, вглядываясь в тьму. Вот тут-то всё и произошло. Двигающийся “камень” быстро нырнул в темноту, и далее мы с ужасом услышали, как очень громко хрустит галька под “ногами” бегущего зверя. Видимо, мишка спокойно ходил по отливной части моря, кормился чем отлив послал, а тут мы его и спугнули своим бодрым маршем. И вот – он бежит. Он – медведь. И, что характерно, совершенно, я подчёркиваю, СОВЕРШЕННО непонятно было, куда он вот прямо сейчас бежит – на нас или всё-таки от нас. А у него только две дороги. От или на. Быть или не очень.
Все дальнейшие события продолжались всего несколько секунд. Как по команде мы встали, а точнее, вскочили в левосторонние “боевые” стойки и вскинули над правыми плечами геологические молотки для защиты. Что-то орали одичавшими голосами, готовясь всеми возможными, но, к сожалению, скудными средствами отражать нападение дикого зверя. Не могу сказать, что вся жизнь мгновенно пробежала в сознании, то точно помню, что пронеслись какие-то картинки-воспоминания из детства. И… как известно, время все лечит. В данном случае – весьма короткий его отрезок. Через считанные секунды стало очевидно, что шум от шуршащей гальки постепенно стихает, удаляясь. Потихоньку стало отлегать. Не до конца, конечно: вдруг вернется? Но вроде… вроде… нет, не возвращается…
Дрожащими руками достали по сигарете, кое-как закурили. Слегка потрясывает. Стоим, курим, молчим. А ситуация активно подсказывает, что вроде надо что-то говорить. Но ни я, ни Алексей, видимо, не запасли по этому случаю никаких домашних заготовок. Первым начал разговор я, практически выдавив из себя фразу, являвшуюся верхом краткости и очевидности: “Х-хорошо, ч-что он н-на нас не поб-бежал, Л-лёха!”. То, что ответил Алексей, также являлось прекрасным выражением сестры таланта и запомнилось мне на всю жизнь: “Д-да. Если б-бы он на нас поб-бежал, …мы бы имели… бледный вид”. Господи, ну куда делось наше разнотравье слов и выражений? Куда делись сложноподчиненные предложения, причастные и деепричастные обороты, цитаты из классиков литературы..? Про критику начальства тоже почему-то не вспоминалось. Господи, да всё, что вот только сейчас казалось важным и содержательным, мгновенно испарилось. За эти десять секунд произошла какая-то немыслимая, кардинальная переоценка жизненных ценностей. Полезный, надо сказать, опыт для философского отношения к сиюминутным проблемам, которые в моменте могут казаться проявляющимися чуть ли не в масштабе глобуса. Наверное, за это можно даже сказать спасибо тому одинокому камчатскому мишке. Но, прежде всего, конечно, безусловно и всенепременнейше – за то, что “от нас поб-бежал”.
Покурили. Отдышались. Вытерли пот со лба. Подождали задержавшихся коллег, обсудили, конечно, нежданную встречу и продолжили путь к лагерю в темноте. Шли уже все вчетвером, не разделялись, ибо вперед ожидаемо никто особо не бежал. Дальнейшая дорога до лагеря, конечно, была несколько нервозная, ибо беспокоило шевеление от ветерка каждого низкорослого кустарника и темные повороты. Когда, наконец, дошли, помню, что костер и палаточный лагерь были для меня долгожданным счастьем. Можно сказать, островком стабильности в, как только что выяснилось, неожиданно и резко изменчивом мире.
Послесловие. Много лет спустя описанных выше событий я был участником семинара-тренинга в Санкт-Петербурге, проводимого для сотрудников одной крупной компании. Семинар был посвящён различным психологическим аспектам разрешения трудностей в рабочих ситуациях. Тренер просил каждого рассказать какой-то нетипичный случай, когда надо было срочно мобилизоваться, сделать какой-то нестандартный ход для решения сложной ситуации. Присутствовавшие обычно рассказывали про исполнение очень срочных поручений руководства, защиты проектов перед высокой комиссией и еще много чего подобного. Каждый случай тренер разбирал с точки зрения логики действий и полученных результатов. Я не смог удержаться и в виде шутки, что ли, для контраста, да и просто для разрядки серьезных обсуждений очень “офисных” проблем, вкратце рассказал про эту ночную встречу с медведем. На удивление, тренер начал вполне вдумчиво разбирать и мой пример. При этом, в совершенно серьезной манере, он употребил выражение: “Владимир испытывал в этот момент чувство тревоги…”. Ну что тут скажешь? Чувство, и даже весьма сильное, в тот момент было, вне всякого сомнения. Вот только вряд ли его можно хоть как-то ассоциировать с тревогой. На этот случай в народном лексиконе известно несколько других, но тоже весьма кратких, но ёмких выражений. Хотя, в общем, нельзя не признать: да, на душе действительно было несколько неспокойно.
--
ВЕРЖБИЦКИЙ Владимир, кандидат геолого-минералогических наук. Отличник разведки недр. Потомственный геолог, закончил геологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Участник около 20 полевых геологических работ в Арктике, на Урале, Камчатке, Сахалине, в Черноморско-Каспийском и других регионах. Наиболее интересным и впечатляющим опытом полевых исследований считает экспедиции в северных и северо-восточных регионах России.